После

– Спасибо, что пришли, Тесса. Лэндон рассказывал кое-что о тебе. Он, кажется, очень тебя любит. Пожалуйста, зови меня Кен.

Он улыбается, и мы проходим в гостиную.

Когда я вхожу, Лэндон сидит на диване с учебником литературы на коленях. При виде меня он сияет, закрывает книгу, и я присаживаюсь рядом. Не знаю, куда делся Хардин, но рано или поздно он появится.

– Значит, вы с Хардином дали вашей дружбе еще один шанс? – спрашивает Лэндон, слегка нахмурившись.

Я хочу объяснить, что происходит между нами, но, честно говоря, сама ничего не понимаю.

– Все сложно. – Я пытаюсь улыбнуться, но чувствую, что не получается.

– Ты ведь все еще с Ноем, так ведь? Потому что Кен решил, что вы с Хардином встречаетесь, – смеется он. Я надеюсь, что мой смех звучит не слишком фальшиво. – У меня не хватило духу его разубедить, но Хардин, думаю, это сделает.

Я неловко переминаюсь, не зная, что ответить.

– Да, я все еще с Ноем, просто…

– Ты, должно быть, Тесса! – звенит женский голос.

Мать Лэндона подходит ко мне, и я встаю, чтобы пожать ей руку. У нее светлые глаза и прекрасная улыбка. На ней платье оттенка бирюзы, похожее на мое бордовое, и фартук с вышитыми бананами и клубничинами.

– Очень приятно познакомиться, спасибо за приглашение. У вас очень красивый дом, – тараторю я.

Она улыбается и пожимает мне руку.

– Я очень рада тебя видеть, дорогая, – сияя, говорит она. – Ладно, я закончу дела на кухне, увидимся в столовой через несколько минут.

– Чем ты сейчас занимаешься? – спрашиваю я Лэндона.

Он вытаскивает папку.

– Задание на следующую неделю. Это эссе о Толстом меня доконает.

Я смеюсь и киваю: на это эссе я убила несколько часов.

– Да, это просто смерть. Я сама закончила его несколько дней назад.

– Если вы, двое ботанов, начнете сверять конспекты, чувствую, ужинать мы соберемся через год, – бурчит Хардин.

Я сердито смотрю на него, но Лэндон только смеется и, оставив книгу, идет в столовую. Кажется, драка, в конце концов, пошла им на пользу.

Следую за ними в гостиную. Длинный стол на много персон красиво сервирован и уставлен многочисленными блюдами. Карен действительно в приготовления вложила всю душу. Хардину лучше вести себя прилично, или я его убью.

– Тесса, вы с Хардином садитесь с этой стороны, – командует Карен и указывает на левую сторону стола.

Лэндон садится напротив Хардина, Кен и Карен занимают места сбоку от Лэндона.

Благодарю и сажусь рядом с Хардином. Он тих и, кажется, смущен. Я смотрю, как Карен передает тарелку Кену, и он коротко целует ее в щеку. Это такой нежный поцелуй, что я отворачиваюсь.

Я кладу себе жареной говядины с картофелем и кабачками, а поверх – рулет. Хардин усмехается, видя такую гору еды.

– Что? Я голодная, – шепчу я.

– Все нормально. Голодные девушки – лучшие.

Он опять смеется и наваливает себе гору еще больше, чем у меня.

– Как тебе в университете, Тесса? – спрашивает Кен.

Я проворно пережевываю кусок, чтобы ответить.

– Просто замечательно. Правда, это только мой первый семестр, спросите лучше через несколько месяцев, – шучу я, и все, кроме Хардина, смеются.

– Ну, здорово. А ты не ходишь в какие-нибудь клубы на территории кампуса? – спрашивает Карен, вытирая рот салфеткой.

– Пока нет, но я планирую в следующем семестре ходить в Литературный клуб.

– В самом деле? Хардин раньше туда ходил, – добавляет Кен.

Смотрю на Хардина. Он щурится, и на его лице написано крайнее раздражение.

– А вам нравится жить рядом с университетом? – спрашиваю я, желая отвлечь от Хардина внимание.


Лицо его смягчается, и я предполагаю, что это способ поблагодарить меня.

– Нравится. Когда Кен первый раз стал ректором, мы жили гораздо дальше, а потом нашли этот дом и буквально в него влюбились.

Вилка падает из руки прямо на тарелку.

– Ректором? CWU? – задыхаясь, спрашиваю я.

– Да, разве Хардин не говорил? – удивляется Кен, глядя на сына.

– Нет… я не…

Карен и Лэндон вслед за Кеном смотрят на Хардина, и тот нервно ерзает.

Он смотрит на отца через стол взглядом, полным лютой ненависти. Он вскакивает на ноги с криком:

– Нет! Нет, я ей не говорил! Я не знаю, какого черта ей знать об этом! Я не хочу пользоваться ни твоим именем, ни твоим положением! – И пулей уносится из-за стола.

Карен сидит так, словно сейчас расплачется, Кен покраснел.

– Простите, я не знаю, что на него… – начинаю я.

– Нет. Не извиняйся за его плохое поведение, – говорит Кен.

Я слышу, как хлопает задняя дверь.

– Извините.

Встаю и иду искать Хардина.





Глава 47




Выбегаю в заднюю дверь и вижу Хардина, который ходит взад-вперед по террасе. Не уверена, что могу чем-то помочь, но в такой ситуации предпочитаю находиться с ним, а не оставаться среди его родственников. Я чувствую ответственность за происходящее, потому что это мы приехали по моему желанию, Хардин не хотел. Если бы он вдруг начал общаться с моей мамой, мне тоже было бы это странно.

«Ха, как будто она позволила бы этому случиться», – усмехается внутренний голос.

Как будто прочитав мои мысли, Хардин бросает на меня сердитый взгляд. Я подхожу ближе, он отворачивается.

– Хардин…

– Нет, Тесса, не надо, – резко говорит он. – Я знаю, что ты хочешь сказать, что надо вернуться и извиниться перед ними. Но этого никогда не произойдет, так что не трать слова! Почему бы тебе не вернуться самой, не поужинать и не оставить меня в покое, черт возьми.

Я делаю шаг к нему и говорю только:

– Я не хочу туда возвращаться.

– Почему? Ты отлично вписываешься в их компанию чопорных зануд.

Ах так! Почему я снова здесь? Ну конечно: чтобы Хардин на мне отыгрался.

– Знаешь что? Отлично! Я ухожу. Не понимаю, почему я до сих пор рядом с тобой! – кричу я, надеясь, что меня не слышат внутри.

– Думаю, потому что ты не понимаешь намеков…

Когда последнее слово срывается с его губ, чувствую растущий в горле комок.

– Намек понят.

Я смотрю на каменный пол, пытаясь проглотить горькую пилюлю, но мне не удается. Вновь смотрю на Хардина и встречаюсь с ним взглядом.

– И все? Это и весь твой ответ? – смеется он, проводя рукой по волосам.

– Ты не заслуживаешь того, чтобы я тратила на тебя время. Ты не заслуживаешь, чтобы я говорила с тобой – я или те прекрасные люди. Они пригласили тебя на ужин, а ты его испортил! Вот чем ты занимаешься: ты все разрушаешь! И меня тоже.

По лицу текут слезы. Хардин подходит ко мне. Я отступаю, спотыкаясь обо что-то. Хардин пытается поддержать меня, но я хватаюсь за кресло. Я не хочу от него помощи.

Когда я смотрю на него снова, лицо его печально, и он тихо говорит: