Последний защитник для альвы

Словно оправдываясь.

— Понимаю, да, — Эйрик кивнул, громко и с чувством шмыгнул носом. — Визит вежливости. Но ведь вы уже уезжаете? А Ивен остается здесь?

— Уезжаем. Завтра утром.

— Отлично.

Ему, наконец-то решились принести тарелку, поставили, налили вина. Он поднял было кубок, хотел выпить, но не успел.

— Леди Ивен согласилась стать моей женой, — спокойно сказал Халле. — Свадьба состоится весной.

«Нет!» — хотела было крикнуть Ивен. Это неправда! Она не давала никакого согласия.

Сдержалась.

Только чуть покачала головой.

Не сейчас. Она еще успеет все объяснить. Отец говорил — не стоит пока отказывать прямо, им нужно время, чтобы собрать силы. Чтобы все обдумать.

— Его величество одобрил этот союз, — сказал Хейдар, глядя на Эйрика.

Лицо Эйрика совсем не изменилось, ни один мускул не дрогнул, только стало совсем белым. Легкая улыбка еще играла на губах.

Он поднялся на ноги.

Поднял кубок.

— За леди Ивен! — сказал торжественно и громко.

И выпил все до дна одним махом. Вытер губы тыльной стороной ладони.

— За леди Ивен, — ответил Халле, галантно поклонился и выпил тоже. Невыносимо изящно.

Эйрик фыркнул.

— Я уверен, лорд Хейдар, вы бы не отдал бы дочь в плохие руки.

— В плохие — не отдал бы, — сказал Хейдар строго. — Только человеку, которому я могу доверять.

Эйрик кивнул.

— В таком случае, — сказал он, глядя на Халле, — надеюсь, вещих снов мне больше сниться не будет. А то я могу не разобравшись, спросонья, свернуть кому-нибудь шею.

— Вы уж разберитесь для начала, сир, будьте так добры, — Халле ничуть не смутился.

— Не могу. — Эйрик зло ухмыльнулся. — Дурная кровь. Я пошел в отца, вы же понимаете. Вы лучше не давайте мне повод, договорились? — и, повернувшись к Хейдару: — Простите, милорд.

Выбрался из-за стола. К дверям.

Больше всего на свете, Ивен хотелось побежать за ним.



* * *



— Не спишь? — Ивен нашла его на конюшне.

Глубокая ночь. Пока все не легли спать, пока не затихло, она не решилась.

Эйрик лежал, глядя в потолок.

— Я искала тебя, — сказала Ивен.

Он промолчал.

— Я должна сказать… — Ивен подошла, остановилась рядом с ним, хотела было присесть рядом, но не решилась. — Я не давала согласия. Правда. И мой отец не давал. Он не отказывался прямо, но и не соглашался. Это опасно… Халле ведь поддерживает король, он станет хранителем Бларвинда, а мне придется уехать… Эйрик…

— Я понимаю, — глухо сказал он, все также, не поворачиваясь.

До боли сжималось сердце.

— Ты правда услышал, как я зову тебя?


— Правда, — сказал он.

— И поверил? Сразу?

— Да.

— Я сама не знала, что так выйдет… Я не думала…

— Ничего, — сказал он тихо. — Прости за этот балаган.

Глаза защипало от слез, дрогнули губы.

Ивен села рядом, крепко придерживая плащ на груди, осторожно…

— Я… Ты волновался за меня? Ты правда загнал лошадь?

— Правда.

— Эйрик… Ты даже не представляешь, как я обрадовалась, когда увидела тебя! Ты даже не представляешь…

Он, наконец, повернулся к ней, чуть улыбнулся, дрогнули уголки губ.

— Я тоже рад, что успел, — сказал он мягче. — Пусть знают, что я не отдам им тебя так просто. Никому не отдам.

— Эйрик…

Она подалась вперед, почти легла, прижавшись лбом к его плечу.

Он улыбнулся уже по-настоящему, тепло, обнял, гладя ее по спине.

— Ивен, ты вся дрожишь.

Она покачала головой. Он прижал ее к себе чуть крепче, и вдруг замер.

— Подожди… — взял ее за плечи, чуть отстранил, и сел сам. — Ивен?

Вдруг сомнение на его лице, почти растерянность.

Тогда Ивен решилась.

Рывком поднялась на ноги.

Сбросила плащ.

— Я хочу быть только твоей, — сказала она твердо. — И больше ничьей. Я скорее умру, чем выйду замуж за этого Халле.

Одежды на ней не было.

Она стояла обнаженная перед ним. Босиком.

Эйрик вскочил.

— Ивен… — на его лице растерянность, даже паника, и радость сразу. Желание.

— Я так хочу, — сказала она, голос дрогнул, решимость стремительно тонула в волнении. Закусила губу, вдруг испугавшись своей смелости. Что если он…

Эйрик поднял плащ, набросил ей на плечи. Его руки дрожали.

— Здесь холодно, подожди, — на выдохе шепнул он. — Ивен, если ты будешь жалеть потом?

— Не буду.

Он притянул ее к себе, обнял. А потом поцеловал. Так нежно и так горячо, жадно, что закружилась голова.

Потом прижался лбом к ее лбу.

— Ивен… — так, словно…

— Ты не хочешь? — испугалась она.

— Ивен! Боги! — он почти засмеялся. — О чем ты говоришь?! Ты снишься мне каждую ночь. Я люблю тебя! Больше жизни, больше всего на свете. Как я могу не хотеть? Я просто не могу поверить.

Его глаза казались совсем черными в темноте.