Прекрасные

ладоням. К изгибу его верхней губы и кокетливой кривой линии нижней… А-

а-а, да черт всех раздери!

– Да, правда нравится.

– Ты приехала сюда из-за того жалкого типа, своего бойфренда, и вот

опять.

Всегда обожала, что дед так бескомпромиссно прямолинеен.

– Все верно, даже чересчур, – пробормотала я и поднесла стакан к губам.

Чувствовала ли я себя хуже из-за этого? В отличие от истории с Марком,

сейчас было меньше потери самоуважения, но в большей степени задето

сердце. Потеря самоуважения лечится злостью. А вот разбитое сердце…

виски, разговорами с дедушкой и ждущими моего возвращения домой

мамами.

Боже мой, как же мне их сейчас не хватало.

– Любить – это не преступление, знаешь ли, – сказал он.

https://vk.com/beautiful_bastard_club

Это привлекло мое внимание. Дед всю жизнь проработал бригадиром в

грузовом порту и неплохо зарабатывал, но то была тяжелая работа, которая

при этом требовала от человека минимум эмоций.

– Знаю, – честно ответила я. – Просто чувствую себя ужасно, что с

Дженсеном это продолжалось так недолго. Потому что хотя это и длилось

всего две недели, он был по-настоящему замечательным. Добрым и

внимательным. Он будет очень хорош для кого-то еще. Жаль, что эта кто-то

не я.

– Никогда не знаешь, как все получится. Мы с Пег прожили вместе

пятьдесят семь лет, – тихо сказал дедушка. – Она никогда всерьез не думала, что в итоге будет со мной, но так оно и вышло.

Я никогда не слышала историю знакомства родителей Коко, и ранимость

в его голосе застала меня врасплох.

– Где вы познакомились?

– Она работала за стойкой в кафе ее отца, – покрутив в руке стакан, он

наблюдал, как плещется янтарная жидкость. – Я заказал солодовый коктейль

и потом смотрел, как она берет металлическую ложку, черпает мороженое,

добавляет солод. Никогда не видел ничего подобного – ее движения меня

просто завораживали.

Я замерла, боясь его перебить, потому что складывалось впечатление,

что он рассказывает важнейшие вещи, которые помогут мне лучше понять,

какие чувства я испытывала, а какие нет. Благодаря чему мои мучения

прекратятся.

– Она протянула мне стакан. Я заплатил. А когда она давала мне сдачу, я


сказал: «Я хочу, чтобы в день нашей свадьбы ты сделала такую же

прическу». До этого я ни разу с ней не встречался, но почему-то был в этом

уверен. Ничего подобного я бы никогда не сказал другой девушке. И больше

ни разу за все наши пятьдесят семь лет вместе не говорил ей, что носить или

что делать. Но в тот день мне хотелось, чтобы когда станет моей женой, она

выглядела именно так.

Сделав глоток, он поставил стакан на широкий подлокотник кресла.

– С того дня я не видел ее почти год, ты знала об этом?

Я покачала головой.

– Вообще никогда не слышала эту историю.

– Верно, – кивнув, ответил он. – Оказалось, что почти сразу она уехала в

колледж. А когда приехала на лето, за ней по пятам, словно щенок, ходил

один напомаженный тип. Хотя винить-то мне его не в чем. Но когда увидела

меня – а я многозначительно при этом посмотрел на ее волосы, которые она

по-прежнему укладывала таким же образом – она улыбнулась. И, думаю, это

решило многое. Следующим летом мы поженились. А когда Пег умерла, я не

мог перестать вспоминать тот первый день. Словно мой мозг не мог

переключиться ни на что другое. Я не помню, как выглядели ее волосы за

несколько дней до смерти, но какая у нее была прическа в день нашего

знакомства, забыть невозможно.

https://vk.com/beautiful_bastard_club

За всю свою жизнь мне не доводилось слышать, чтобы дед говорил так

много. Обычно мне доставалась немалая, в общем-то, часть его внимания, по

сравнению с остальной семьей, но чтобы вот так – я молчала, а он говорил…

Оглядев меня, он добавил:

– Поначалу любовь – это телесное. И тебе все мало. Многим нравится

говорить, что сильное увлечение – это и есть любовь, но все мы знаем, что

это не так. Увлечение должно трансформироваться в нечто иное. Пег стала

частью меня. Мысль, что ты становишься единым целым с другим

человеком, звучит глупо, но так оно и есть. Я не мог прийти в новый

ресторан и не поинтересоваться, понравились ли ей яйца Бенедикт. Не мог

налить себе пива, не прихватив для нее кувшин холодного чая, – он глубоко

вздохнул и посмотрел на улицу перед нами. – Было невозможно пойти спать

без желания ощутить ее рядом с собой в кровати.

Я положила руку на его грубую ладонь.

– И сейчас, – продолжил он еще тише, – без нее стало тяжело. Очень

тяжело. Но в нашем прошлом я не изменил бы ни единой чертовой детали.