Прекрасный незнакомец

– Всегда пожалуйста.

Сев прямо, он взял конверт со стола.

– Макс оставил это.

Я забрала конверт с собой в кабинет, чтобы прочесть там. Почерк у Макса был неразборчивый, буквы крохотные.

«Сара,

В пятницу утром я уезжаю на конференцию в Сан-Франциско и пробуду там неделю. Мы можем встретиться сегодня вечером?

Макс»



Вытащив мобильник, я провела большим пальцем по экрану и, когда высветилось имя Макса, нажала на него.

Макс ответил после первого же гудка.

– Все еще в спячке, мой мишка?

Я рассмеялась.

– Нет, я на шестнадцатой чашке.

– Твой ассистент – тот еще персонаж. Мы очень мило потрепались о тебе. Рад знать, что он не вздумает приударить за тобой, пока меня нет в городе.

– Думаю, он скорее в фан-клубе Макса, если хочешь знать. Если вздумаешь когда-нибудь сыграть за другую команду, тебе от него не отделаться.

– Я все слышу! – крикнул Джордж из-за двери.

– Тогда перестань подслушивать! – крикнула я в ответ, а затем улыбнулась в трубку: – И да, сегодня вечером я свободна.

– Где встретимся?

Поколебавшись не больше секунды, я предложила:

– У меня?

Трубка замолчала. Когда Макс наконец-то ответил, в его голосе звучала улыбка:

– В кроватке?

– Ага.

Руки у меня дрожали. Черт, прошлая ночь все изменила. Идея заняться сексом с Максом в кровати казалась сейчас самым рискованным приключением – я даже задумалась, переживем ли мы это.

– Встретимся у тебя в восемь? Мне надо дождаться позднего звонка с западного побережья.

– Отлично.



До восьми я успела переодеться три раза – буднично? сексуально? буднично? сексуально? – и в конечном итоге надела то, в чем была на работе. Я расправила постель, смела пыль по всей квартире и дважды почистила зубы. Я понятия не имела, что делаю, и была совершенно уверена, что не нервничала так даже в ту ночь, когда рассталась с невинностью.

Когда Макс постучал в дверь, я все еще тряслась. Он ни разу не бывал у меня дома, но, войдя, едва посмотрел по сторонам. Прижав ладони к моему лицу, он толкнул меня спиной к стене и впился губами мне в губы. В этом поцелуе не было ни капли нежности. Он целовал меня жадно и отчаянно, сжимая плечи и дергая за одежду, внезапно оказавшуюся лишней. От таких безумных, страстных, искренних поцелуев на губах остаются синяки. Через плечо Макса была переброшена большая сумка-мессенджер. Она соскользнула, с глухим стуком ударившись о стену.

– Я схожу с ума, – выдохнул он мне в рот. – Теряю свой долбаный рассудок, Сара. Где твоя спальня?

Я попятилась, волоча по короткому коридору Макса с его дикими поцелуями. В спальне горела только лампа рядом с кроватью, отбрасывая конус теплого желтого света. Белые стены, широкая кровать, огромные окна – и все это втиснуто в крошечное пространство.

Оглядевшись и убрав руки с моего лица, Макс рассмеялся:

– У тебя такая маленькая квартирка.

– Я знаю.

Стянув сумку через голову, он швырнул ее на кровать.

– Почему? Ты могла бы позволить себе больше.

Я пожала плечами, зачарованно глядя на то, как на его шее бьется пульс. Зачем мы говорим о размере квартиры? Мне хотелось знать, что в сумке. Он всегда ходил только с кошельком, телефоном и ключами.

– Сейчас мне больше и не нужно.


Переведя взгляд на меня, Макс кивнул, чуть подняв в усмешке уголок рта.

– Ты сложная женщина, Сара Диллон.

Иногда после пробежки я ощущала такой прилив сил, что не оставалось ничего другого, кроме как вернуться и пробежаться еще. В крови кипело столько энергии, невозможно было устоять на месте. Сейчас я чувствовала себя так же.

– Макс, я… – тут я подняла руку, чтобы показать, как сильно она дрожит. – Я не знаю, что делать.

– Разденься для меня.

Порывшись в сумке, Макс вытащил большой профессиональный фотоаппарат.

– Сегодня я хочу снять все, – продолжил он, глядя на меня сквозь объектив.

От щелчка затвора сердце заколотилось. У меня кружилась голова, в ушах звенело.

– В том числе наши лица, – тихо сказала я.

– Да, – хрипло ответил он. – Точно.

Я поглядела на себя: светло-бежевая шелковая блузка с маленькими жемчужными пуговками и прямая черная юбка.

Разденься для меня.

Четкая задача. Хорошо, что можно на ней сфокусироваться. Случившееся прошлой ночью все еще давило на сердце, и при виде Макса в моей спальне я чуть не сорвалась.

Я подняла руки к верхней пуговице. Пальцы все еще тряслись.

Теперь все было по-другому, здесь, у меня в квартире, где единственным наблюдателем была его камера. Что я собиралась показать ему сегодня ночью? Свое тело? Или все то, что скрывалось под кожей: свое сердце, свои страхи, то, как дико и безумно я хочу его?

Я услышала щелчок затвора и низкий голос Макса:

– Ты так нервничаешь, будто не знаешь, что я люблю тебя.

Мои руки застыли. Я вскинула глаза.

Щелк.

– Я люблю тебя, Лепесточек. Я знал это уже какое-то время, но все изменилось прошлой ночью.

Я кивнула, борясь с головокружением.

– Ладно.

Он прикусил губу, а затем, отпустив ее, озарил меня насмешливой улыбкой.

– Ладно?

– Ага.

Я вернулась к пуговицам, расстегивая их по очереди и пряча самую широкую и глупую на свете улыбку.

Щелк.

– Тебе нечего сказать, кроме «ладно»? – спросил он, глядя поверх фотоаппарата. – Я тут признаюсь тебе в любви и даже не услышу в ответ «спасибо» или «очень приятно»?

Я скинула блузку на пол и развернулась спиной, расстегивая бюстгальтер – щелк– и роняя его.

Щелк, щелк.

Я расстегнула молнию и, оставив юбку на полу вместе с другой одеждой, снова обернулась к Максу:

– Я тоже люблю тебя.

Щелк.

– Но я очень боюсь.

Макс опустил камеру, не сводя с меня глаз.

– Я не хотела влюбляться в тебя.

Шагнув ближе, он отозвался: