Девушка с белым лицом

Рита не убивала, с этим я мог согласиться. Но Рита умела стрелять, владела техникой рукопашного боя, она была в превосходной физической форме. И смерти она не боялась. Это дед учил ее смело смотреть смерти в лицо. И я, кажется, знал, зачем ему это было нужно.

- Ты хотел привязать Риту к себе.

Силуминов смотрел на меня стекленеющими глазами, казалось, старик уже умер. Но нет, хоть и вяло, он все же кивнул мне, соглашаясь. А возможно, он просил у меня прощения.

Появилась Рита, в руках она держала сумку с красным крестом… Но, помощь опоздала. Сердце сумасшедшего старика перестало биться. Рита сразу это поняла, но, приложив пальцы к яремной вене, в истерике не забилась. Она стала делать искусственное дыхание, помогая не столько деду, сколько самой себе.

Шансов не было никаких, Рита это понимала, но с отчаянием обреченной пыталась реанимировать покойника. Наконец, усталость остановила ее, и, когда она затихла, склонив голову над умершим дедом, я спросил:

- Это ты его там встречаешь?

- Где я его встречаю? - Рита косо глянула на меня.

- В озере. Или ты не русалка?

- Ты же в это не веришь.

- Я почти поверил.

- Это дедушка хотел, чтобы убивала не я, а моя мама. Как будто не он убивал, а моя мама…

- Для этого он и поднял ее из могилы.

- Я не хочу об этом говорить! - мотнула головой Рита, умоляюще глянув на меня.

- Убивала не твоя мама, убивал он.

- Он мстил! Он мстил подонкам, которые ее убили!… А я ему помогала! Я заставляла этих ублюдков вспомнить свою вину… Они же жили, как ни в чем не бывало! Твой дружок жил с твоей женой. У Борушина ресторан был, он своими грязными руками людей кормил. Махорин лекарствами торговал… Прокудин школы строил, детские сады. Да его к детям на пушечный выстрел нельзя было подпускать.

Я кивнул, соглашаясь. Антон и его дружки фактически убили Елену Тихомирову, если бы Силуминов не откачал ее, она бы точно умерла… А Силуминов - зло. Он не заслуживал ни прощения, ни понимания. Зло породило зло, которое убило сегодня и Шпатова, и Черепанова. Мог погибнуть и я…


- Они все ответили… - сказала Рита. И, немного подумав, уточнила: - Почти все.

- Ты забудешь про крестового короля, - я не просил, а требовал.

И Рита кивнула, соглашаясь оставить в покое Аркадия Тихомирова. Как соглашалась принять и меня самого.

Но забыть своего дедушку она не согласится, да я этого и не требую. Каким бы чудовищем ни был Силуминов, он вырастил Риту, дал какое-никакое воспитание, поставил ее на ноги. Даже жизнь ее наполнил смыслом, с детства нацелив на врагов своей матери. Она помогала убивать, ничуть не сомневаясь в благородстве своей миссии. И я поступлю глупо, если открою истинную причину, по которой Силуминов мстил не столько убийцам Елены Тихомировой, сколько самому себе. Он убил Елену Тихомирову, и эту тайну я должен сохранить даже в том случае, если Рита обвинит меня в гибели деда.

А она уже, возможно, близка к этому. Как только шок пройдет, так и обрушится на меня с обвинениями. Надо думать, как сдержать удар, не опускаясь до крайних мер… Мы обязательно разберемся с Ритой, расставим все по местам и дальше по жизни пойдем вместе.

А Элли придется подвинуться: справедливость в наших с ней отношениях должна восторжествовать. Она бросила меня, предала, поэтому пусть и дальше остается без меня. Не должны мы быть вместе и не будем. Так я ей и скажу при первой же возможности.

- Нам пора, - сказал я, беря Риту за руку.

- Куда? - Она смотрела на меня так, будто хотела получить ответы на все свои вопросы сразу.

- Домой.

Рита мотнула головой. И тихо сказала:

- Сначала к маме.

Я невольно глянул на озеро, но Рита повела меня в другую сторону, к скрытой в лесу могиле. Ей нужно попрощаться с мамой, да и мне хотелось перекинуться парой фраз с покойной Еленой Тихомировой, пожелать ей вечного покоя. И поговорить с Ритой о перезахоронении.

Не место Елене Тихомировой здесь, в этом проклятом месте. Ее нужно вернуть на кладбище, откуда ее выкрал маньяк Силуминов. Но вряд ли я заведу об этом разговор сегодня.

На сегодня и без того много дел. Надо будет вызвать полицию, дать показания. Если нас не арестуют, тогда уж мы отправимся домой. Живыми. А мертвые пусть остаются здесь.