Ранняя пташка

Нарушенное перемирие




«Мусорщики занимают Зимой низшую социальную ступень: чтобы выжить, они довольствуются любыми крохами, которые подвернутся им под руку. От Злодеев их отличает приверженность ограниченному кодексу Зимнего поведения, а от зимокочевников – то, что они предпочитают оседлую жизнь, обыкновенно селясь в переоборудованных цистернах или бетономешалках. Есть сведения о том, что Зимой мусорщики не брезговали людоедством, из-за чего в настоящее время они избегают общества обыкновенных людей, терзаясь чувством стыда».

Справочник по Зимологии, 4-е издание, издательство «Ходдер и Стоутон»



Джонси и Токката подоспели спустя двадцать минут, ориентируясь на сигнал импульсного маячка, который я установил, как только обнаружил Фоддера, неподалеку от спирального желоба. Он уже был покрыт тонким слоем свежевыпавшего снега, на лице у него багровел здоровенный синяк. Перед ним лежал второй Злодей, также без сознания. Фоддер пришел в себя первым. У него раскалывалась голова от боли, но в остальном он не пострадал.

– Вы его узнаёте? – спросила Токката, когда они перевернули Злодея лицом вверх.

Кожа у того на лице сморщилась от длительного воздействия холода, но никто его не узнал.

– Нет, – сказала Джонси, обшаривая его карманы, – но вот, вероятно, причина их попытки проникновения в музей.

Она протянула Токкате брошюру, озаглавленную «Карманный справочник филателиста». Автобусным билетом была заложена страница, посвященная маркам, выпущенным в тот период, когда правительство возглавлял Ллойд Джордж.

– Им была нужна марка, – вздохнула Токката.

Она похлопала бесчувственного Злодея по лицу. Тот застонал, заморгал и уселся на земле. Один его глаз был молочно-белым и ничего не видел, другой налился кровью. Годами он был ненамного старше меня.

– Вы нарушили соглашение ради марки? – спросила Токката по-английски.

Молодой Злодей посмотрел на нее, затем на нас.

– Речь идет о малиновой с портретом Ллойда Джорджа второго, – сказал он, – со штампом Англси. Единственной в мире. Но, отвечая на ваш вопрос: да, и я с радостью признаюсь в этом. Дело того стоило. Очевидно, вы прискорбно плохо разбираетесь в ценностях и прелестях филателии. Где отец?

– Мы не знаем.

– Если вы покривили душой, – фыркнул Злодей, – вы увидите меня в гневе, и вам не понравится, когда я в гневе. Возможно, последует насилие. Итак, повторяю: где отец?

– Ответ тот же, что и в прошлый раз, – сказала Токката. – Предположительно возвращается домой.

– Если вы тронули хотя бы один волосок у него на голове, Янус, последует кровопролитное возмездие – и без каких-либо скидок на то, что кто-то был лично к этому непричастен.

– А у меня есть мысль получше, – вмешалась Джонси. – Проваливай домой, мерзкий слизняк!

Злодей поднялся на ноги, обвел нас взглядом, сказал, что его «в жизни еще так не оскорбляли», и ушел в сгущающиеся сумерки.

– Вы взяли второго типа? – спросил Фоддер, когда Злодей скрылся из вида.

– Его взяли, – медленно произнес я, – но только я не могу сказать точно, кем именно.

– Кто, – поправила меня Токката. – Кто именно. Что имел в виду этот мальчишка, когда назвал меня Янусом? [120]

Покачав головой, мы пробормотали, что понятия не имеем.

Снегоход Токкаты стоял перед главным входом в музей, и теперь, когда буран несколько утих, мы различили в полумраке созвездие из восьми кружков света от его фар. Аккуратно сложенная одежда Злодея по-прежнему лежала там, где я ее нашел, и Токката с любопытством осмотрела ее, пока остальные молча стояли в стороне.

– Он собирался похитить меня и сделать прислугой, – сказал я, – чтобы я сначала мыл посуду, а со временем поднялся до кондитера. Затем послышался смешок, и его забрала Зима.

– Забрала?

– Я так думаю. Я ничего не видел. Я был без сознания.

Все переглянулись. По выражению их лиц было ясно, что меня считают причастным к случившемуся.

– Как выглядел Злодей? – спросила Токката, доставая бумажник из кармана его аккуратно сложенной куртки.

– У него шрам через все лицо, – сказал я, – гнилые зубы, лет пятидесяти, обветренный, нос отморожен, в глазу монокль.

Выпрямившись, Токката протянула мне давно просроченный сезонный абонемент на «Овал» [121].

– Черт возьми, Кривой, – пробормотала она, протягивая мне абонемент, – ты только что завалил Счастливчика Неда!

Я взглянул на абонемент. На нем значилось имя «Эдуард Ноддс», однако приверженцы этого человека и правоохранительные органы знали его как Достопочтенного Эдуарда Уорчестера Стэмфорда Ноддингтона, 13-го графа Фарнесуортского.

– Я никого не убивал.


– Но кто-то его убил.

– Его родственники будут не в восторге, – заметила Джонси.

– Не нужно никому говорить, что Кривой убил Счастливчика, – сказал Фоддер.

– Я его не убивал, – с нарастающим отчаянием повторил я, – там что-то было – и это что-то почуяло меня сквозь снег. После того как Нед исчез, я внезапно услышал «Пока, прощай». Эта песня до сих пор звучит у меня в голове.

– «Пока, прощай»? – спросил Фоддер.

– Из «Звуков музыки». Грымза очень любит мюзиклы Роджерса и Хаммерстайна.

– Ты хочешь сказать, что Счастливчика забрала Грымза?

– Грымза – это вымысел, – сказала Джонси. – Ты до сих пор не оправился от наркоза.

Какое-то время мы стояли, молча разглядывая сложенную одежду.

– Мы можем сказать со всей определенностью только одно, – наконец нарушила молчание Токката. – Зима положила конец одному крайне неприятному типу. Но это означает, что перемирие разорвано и леди Фарнесуорт будет в ярости. Если нам повезет, возможно, Злодеи поверят в то, что их предводитель заблудился. Но Фоддер прав: мы никому не скажем, что Кривой был последним, кто видел его живым. – Она обвела нас взглядом. – И закончим с этим. Я хочу, чтобы подробный отчет лежал у меня на столе, скажем… ну не знаю, как вам будет удобно.

Токката удалилась в направлении Снегохода; мы увидели, как свет фар описал дугу в полумраке, затем скрылся в серой мгле.

– Итак, – сказала Джонси, – а теперь, когда командира больше нет: что произошло на самом деле?

– Да, – подхватил Фоддер, – выкладывай все начистоту, Кособокий.

– Я ничего не знаю, – тихо промолвил я.

– Это как-то связанно с пари, которое заключила Лора? – спросила Джонси, когда мы направились обратно в музей. – Я была бы несказанно рада, если бы Трикл проспорил, но подумай хорошенько, прежде чем давать ложные показания против поручителя. У Трикла богатое собрание Долгов, и любая из этих Услуг может превратить твою жизнь в сплошную каторгу.

Я повторил, что не знаю, что произошло, однако на самом деле это было не совсем так. Детский смех был необъяснимо похож на тот, что я слышал во сне: смех девочки с мячом на пляже. Обрывки моего сна стремились вырваться наружу.



Мы с Фоддером направились домой в «Сиддонс», куда мы добрались без дальнейших происшествий. Мы нашли Ллойда за стойкой, штопающим носок, в котором было много штопки и очень мало носка. Привратник кивнул нам, и Фоддер взглянул на часы.

– Мы закончили, Кривой. Если ты завтра утром в девять ноль-ноль будешь здесь, или я, или Ллойд возьмем тебя на обход. – Он похлопал меня по груди. – Тебе нужно набрать немного жирку. Холод высасывает жизненные силы.

Поблагодарив его, я пообещал наесться до отвала всем тем, что подвернется под руку, и он направился к лифтам.

– Как ты поладил с верзилой? – спросил Ллойд, когда Фоддер ушел.

– Кажется, нормально. Когда мы обнимались, он поцеловал меня в ухо.

– Я бы не искал в этом какой-то тайный смысл. Фоддер поступает так со всеми. Сегодня утром в подвале было много живых лунатиков?

– Трое. И я встретил там Аврору. Это произошло совершенно случайно?

Я всмотрелся Ллойду в лицо, стараясь прочитать, имел ли он к этому какое-либо отношение.

– С какой стати ей это планировать? – спросил он, и у него на лице не отразилось ничего такого, что я искал.

– Не знаю.

– Если это вопрос политики Токкаты и Авроры, правило есть только одно, – сказал Ллойд. – Постарайся не оказаться между ними. Как тебя встретила Токката?

– По-моему, она меня ненавидит – и никто не предупредил меня, что Аврора и она – одно и то же лицо.

– Я полагал, это всем известно, – сказал Ллойд. – Тогда понятно, почему ты принял клинически безумное решение спариться с Авророй.

– Ты и об этом уже слышал?

– В открытой сети ни о чем другом не говорят. Также ходят слухи, что совсем недавно в Парке развлечений кого-то убили. Это правда?

Собравшись с духом, я рассказал Ллойду о том, что произошло в снежный буран рядом с музеем, в мельчайших подробностях. За спиной у привратника было уже больше тридцати Зим, он был рядом, когда забрали Икабода; я хотел узнать, что он думает.

– Она вернулась, – пробормотал Ллойд, когда я закончил. – Когда найдут тело, окажется, что у него недостает мизинца. Это фирменный почерк Грымзы. Она забирает трофей. Ты услышал детский смех прямо перед тем, как забрали Счастливчика Неда?

Почувствовав, как у меня на затылке снова встают волосы, я подтвердил, что все произошло именно так.

Ллойд задумчиво кивнул.

– Зимний люд нельзя обнаружить органами чувств, затравить, загнать в угол или убить, потому что они существуют только как сны, пережившие того, кто их породил. Они кружатся среди нас, перелетая от одного хозяина к другому, и время от времени садятся на место, чтобы учинить разгром, после чего снова улетают, возвращаясь в общее подсознание.