С тобой? Никогда!

– А-а-а! – заорала я, пытаясь встать.

От неожиданности Венцеслав сжал ладони, не желая отпускать добычу.

И тут в комнату ворвалась Арина. Увидев руки мага на моей груди и мои ошарашенные круглые глаза, она, недолго думая, огрела шарлатана в пятом поколении тяжелой сумкой по голове. Забавная шапочка-колпак нелепо смялась, а лицо Венцеслава сделалось жалким и виноватым.

– Деньги на бочку! – скомандовала подруга, размахивая сумкой возле его головы.

– Но… – пытался возразить заклинатель.

– Я сейчас в полицию позвоню! – пообещала она, хватая меня за руку и подталкивая к двери. – Они и заговор тебе сделают, и порчу снимут, и бесов из тебя изгонят, если понадобится. Живо возвращай деньги, мутновидящий! Кашпировский недоделанный!

Сбитый с толку напором подруги, Венцеслав протянул деньги, и мы побежали прочь.

– Здесь обман! – бросила Арина по пути какой-то толстушке, смущенно переминающейся с ноги на ногу у двери в квартиру гипнотизера. – Жрать надо меньше!

И мы всю дорогу смеялись, не могли остановиться.



На втором году обучения мы уже проходили практику на предприятиях общепита: в столовках, каких-то кафе, выполняли задания, получали оценки. Не одно блюдо испортили, сожгли, пересолили, прежде чем обрели необходимый опыт.

Арина видела себя поваром, меня же больше интересовала кондитерка. Я беспрестанно придумывала новые рецепты тортов и пирожных, а подруга уговаривала меня начать вести свой блог в Сети, выкладывать туда видео и фото с пошаговым руководством и советами по питанию.

Я упиралась. Какие советы по питанию я могла дать, когда сама все еще была не в форме? Да, я вытянулась, мое тело по-женски оформилось, вес стал чуточку меньше, но бедра все еще были чересчур крепкими, плотными, большими, талию опоясывала тугая прослойка жира, да и рукам тоже не мешало бы постройнеть, чтобы не застревать в узких рукавах.

В общем, бурлящие в моем молодом теле гормоны изо всех сил не собирались избавлять меня от пышности. Я изучала свою фигуру, экспериментируя с одеждой все смелее, боролась с все возрастающим количеством прыщей на лице и все чаще замечала, что проходящие мужчины останавливают на мне свои взгляды.

Бабушку перемены во мне и в моей жизни тоже беспокоили. Она тяжело воспринимала мое взросление и желание проводить свободное время с друзьями. Мы ругались, если я задерживалась на прогулке и приходила домой позже оговоренного времени. Все чаще я стала замечать, как она, хмурясь, пытается обнюхать меня – вдруг я курила или пила. Раздражало и то, с каким неодобрением смотрит она на мой первый неумелый макияж и с каким недоверием выспрашивает про ребят, в чьей компании мы с Ариной проводили время.

Может, потому, что ей приходилось тяжело. Она уставала. Ее сократили с хлебозавода, но бабушка устроилась в магазин мыть полы. Она часто вспоминала мою непутевую мать и переживала, что я вырасту такой же. А я угрожала, что уйду из дома, как Ярик.

Я прекрасно понимала, что ей будет тяжело без меня, поэтому угрозы не исполняла, ведь одиночество точит людей не хуже болезней. Хотя и с ними мы тоже уже успели столкнуться: бабулина аптечка каждый месяц пополнялась новыми лекарствами: от сердца, давления и еще какие-то странные пузырьки. На них уходила почти треть пенсии. Львиную долю денег сжирала коммуналка.

Я понимала, что на мои наряды и косметику у бабушки денег нет: ей и так приходилось мыть полы, чтобы мы не голодали, и втайне от нее искала подработку.

Да, может, работа на автомойке вечерами, куда я вскоре устроилась, и не была пределом мечтаний, но платили там хорошо и деньги отдавали сразу. К тому же там же работал паренек из нашей группы – Толик, он и позвал меня. До окончания учебы оставалось всего ничего, и, имея диплом, я стану зарабатывать тем, что мне нравилось. Нужно было только немного подождать.

Это был обычный вечер. Время работы автомойки подходило к концу. В воздухе стояла влажность, и привычно пахло резиной. Под плотной курткой по моей спине противно струился пот.

– Следующий! – махнул рукой мой напарник.

Предыдущая машина выехала, я отошла к батарее, чтобы отжать мокрые тряпки. За спиной скрипнули шины.

– Кузов с пеной, коврики и влажную уборку! – острым мечом рассек привычный шум автомойки до боли знакомый голос.

Я замерла, не двигаясь. Дрожащими руками расправила тряпку и повесила на батарею.

– Хорошо, – отозвался Толик.

Хлопнули дверцы. Судя по голосам, несколько парней покинули салон и отправились в сторону комнаты отдыха. Проводив их взглядом, я подняла воротник куртки и натянула на лоб кепку.

– Сколько ждать? – Голос, раздавшийся прямо над моим ухом, заставил вздрогнуть.

Больше всего на свете я не хотела поворачиваться к нему и отвечать на вопрос, но, кажется, мой напарник куда-то отошел, а водитель машины продолжал топтаться за моей спиной.

– Полчаса, – произнесла я не своим голосом и опустила голову пониже.

Рядом со сливным отверстием сверкали носы начищенных мужских туфель. Мой собеседник разглядывал меня. Я пыталась спрятать лицо: «Хоть бы не узнал! Хоть бы…»

– Хорошо! – сказал парень и направился следом за своими друзьями.

Я выдохнула, хватаясь за батарею, как за спасительный якорь и опираясь на нее всем телом. И тут звук его шагов оборвался. Посетитель остановился, обернулся, пару секунд не двигался, а потом хрипло спросил:

– Колбаса, ты?





13





В душе будто спичкой чиркнули.

Я повернулась и с достоинством встретила его взгляд. Пальцы привычно сами сжались в кулаки, тело напряглось, готовясь отразить удар, а плечи воинственно выдвинулись вперед. Не позволю! Никому больше не позволю так себя называть! И тут же с недоумением отметила, что во взгляде парня не было ни намека на насмешку.

Это был Левицкий. Тот же высокий темноволосый задира, но уже не мальчик – мужчина. Повзрослевший, с заострившимися скулами, с легким оттенком синевы на подбородке – первыми островками пробивающейся щетины.

Передо мной стоял уже не разгильдяй-десятиклассник, а разбитной студент-первокурсник, баловень судьбы, ленивый мажор. Все, начиная от дорогой одежды и заканчивая расслабленной позой, говорило о том, что он готов, не упуская ни секунды, жадно пробовать эту жизнь на вкус. Золотой мальчик из моих воспоминаний – острый на язык, безжалостный, циничный, гадкий. Тот, из-за кого все разрушилось. Тот, кто когда-то сумел проковырять дыру в моей броне и легким движением разрушил светлый образ Ярика. Он с интересом разглядывал меня.

– Еще раз так назовешь меня… – процедила я сквозь зубы, хватая в руку шланг мойки высокого давления и направляя на него.

Клянусь, нажала бы на кнопку, но этот тип даже не шелохнулся.

– Дашка! – Он закусил губу, продолжая оглядывать меня. – Дашка!

– Угу, привет! – Я была совершенно сбита с толку его поведением.

Брови парня приподнялись в удивлении. Он так качал головой, словно поверить не мог своим глазам. А еще… будто был рад меня видеть.

– Ты здесь работаешь?

Я кивнула, нахмурившись. Ощутила, что мои щеки розовеют.

– Да!

Тимофей продолжал на меня таращиться.

– Машины моешь?

Идиотский вопрос.

– Нет. – Я для наглядности снова потрясла рукоятью мойки. – В основном чай подаю. Не заметно?

Левицкий расплылся в улыбке. Обманчивое зрелище. Я знала, как он умел скалить зубы и унижать людей. Помнила, как он и его друзья причиняли боль людям.

– А ты изменилась…

– Нет, – ответила я дрожащим голосом.

И тут произошло то, чего я не ожидала. Парень резво преодолел расстояние, разделявшее нас, и бесцеремонно сорвал с меня кепку.

– Вау! – торжествующе произнес он, когда мои светлые волосы рассыпались по плечам.

В этот момент мой палец инстинктивно надавил кнопку на насадке шланга, и началась подача воды под давлением. Аппарат гулко затарахтел, рассеивая в воздухе мою ругань, а крепкая струя из шланга ударила в пол как раз рядом с туфлями парня.

– Эй! – воскликнул Левицкий, отскакивая назад.

Я отпустила кнопку, шум стих, и между нами осталось лишь облачко пара.

– Лучше не приближайся ко мне! – крикнула я, бросая шланг и выхватывая из его рук свою кепку.

Быстро скрутила волосы в тугой узел, приплюснула к голове и прикрыла головным убором.

– Ты туда собирался? – указала я в сторону комнаты отдыха. – Вот и вали! Давай-давай! Шуруй отсюда!

– Дашка…

– Мне трепаться некогда. Здесь все по минутам расписано, понял? – Я больше не смотрела в его сторону. Отвернулась к машине. Ждала, когда уйдет. – Через тридцать минут сможешь забрать свою колымагу.

– Я что-то пропустил? – спросил Толик, входя в помещение.

– Нет, – огрызнулась я.

– Ладно, – усмехнулся Левицкий. Вот эти интонации были привычнее, их я узнавала. – Только хорошенько мой, Колбаса! Приду проверю! Чтобы тачка блестела!

Когда я снова инстинктивно схватилась за шланг, он уже удалялся в комнату отдыха, сопровождая свои шаги смехом.

– Козел! – прорычала я, приступая к работе.

– Знаешь его? – немного испуганно спросил Толик.

– Лучше бы не знала.

Этот придурок Левицкий своим появлением поднял со дна моей души пепел старых обид. И снова я была неуклюжей толстой девчонкой, закованной в комплексы, и снова надо мной смеялись и некому было за меня постоять.