Счастливые сестры Тосканы

– Grosso errore. Большая ошибка.

Но было уже слишком поздно. В дверях появился отец. Он стоял, уперев руки в бока, и, казалось, мог заслонить собой всю комнату. Время как будто остановилось. Рико подошел к отцу. Мой жених был выше среднего роста, но папа возвышался над ним, как гора.

Если Рико и приготовил речь, то в этот момент он ее забыл и сразу выпалил:

– Я люблю вашу дочь.

– Fuori! – ответил отец. – Убирайся! Вон из моего дома!

– Папа! – Я подбежала к Рико и взяла его за руку. – Прошу, выслушай его.

Отец посмотрел на меня и гаркнул:

– Stai zitta! Заткнись! – Он властно махнул рукой. – И пусть этот иностранец уйдет отсюда! Немедленно!

У меня из глаз брызнули слезы. Как можно быть таким жестоким? Мне захотелось сбежать из дому, чтобы доказать свою любовь к Рико. Но я понимала, что в этом случае навлеку на себя гнев родных. С другой стороны, если я выберу семью, то потеряю любимого.

Рико сделал выбор за меня.

Он посмотрел на моего отца – снизу вверх. И сказал:

– Я уйду, но вы ошибаетесь на мой счет, синьор Фонтана. Никто не будет любить вашу дочь так, как я.

Отец криво ухмыльнулся:

– Много ты понимаешь. Паолина помолвлена с солидным мужчиной, у которого свое дело в США. Там у моей дочери будет все, что она пожелает. Америка – страна возможностей. И что самое главное – там она будет со своей семьей. Вам, немцам, этого не понять.

– Папа! – У меня просто сердце разрывалось от его несправедливых слов. – Не говори так.

Отец пренебрежительно махнул рукой в сторону Рико:

– А то я не читал в газетах о гражданах ГДР, которые легко бросают своих родителей, жен, детей и прочих родственников ради так называемой свободы. – Он презрительно ухмыльнулся. – Мы не такие. Связи в итальянских семьях не рвутся, как гнилые нитки.

Рико дернулся, как будто его током ударило, но даже голоса не повысил и ответил так же спокойно:

– Вы не понимаете, о чем говорите. – Он повернулся ко мне и поцеловал в щеку. – Addio, mio unico amore. Прощай, моя единственная любовь.

Я пошла за ним. Как я могла расстаться с мужчиной, который называл меня своей единственной любовью?! Однако на полпути к двери отец крепко схватил меня за руку.

– Папа, пожалуйста. Я люблю его…

Он с размаху залепил мне пощечину. Все произошло очень быстро: я услышала звонкий шлепок, а потом почувствовала обжигающую боль.

Роза метнулась ко мне.

– Папа! Нет!

Отец взглядом заставил старшую дочь замолчать и снова переключился на меня:

– Зачем ты рискуешь, Паолина, ставишь под удар все, ради чего мы работали, все, о чем мы мечтали? – (Я не могла вымолвить ни слова.) – Игнацио – солидный мужчина. Он согласен взять тебя в жены, а ведь ты – не будем забывать об этом – младшая дочь в семье. Так что не веди себя как эгоистичная дура. Как ты смеешь отказываться от такого шанса?! Даже думать забудь об этом немце. Это приказ! Ты едешь в Америку, и точка! Capisci?

У меня подгибались колени, я даже схватилась за руку сестры, чтобы устоять на ногах. Пока я собиралась с духом, Роза ответила вместо меня:

– Да, папа, она все поняла.





Глава 24

Эмилия




Вцентре накрытого скатертью столика рядом с зажженной свечой стоит уже практически пустая бутылка вина. Сумерки постепенно превратились в темноту, только что вымытые тротуары отражают свет фонарей.

– На сегодня хватит. – Поппи отрывает взгляд от окна. – Если продолжу, вы пропустите свой последний вечер в Венеции.

– Все нормально. – Я передвигаюсь на краешек стула. – И что было потом?

– Ага, расскажи. – Люси допивает последние капли из своего бокала. – Наш прадед был обычным мудаком или он реально думал, что ты будешь счастлива с этим Игнацио?


Тетя улыбается, но взгляд у нее тяжелый.

– Папа любил меня. Они с мамой желали мне счастья.

Я даже поперхнулась, услышав такое заявление:

– Ты это серьезно?..

Тетя поднимает руку, жестом предлагая мне замолчать.

– С годами я поняла, что жизнь становится приятнее, когда предпочитаешь думать о людях хорошо, а не плохо.

Подходит официант с ликерами.

– Спасибо, «Франжелико» не нужно, – говорит Поппи. – Принесите счет.

Я чувствую, как по шее на спину стекают капельки пота.

– Люси, ты все еще хочешь пойти прогуляться?

Пожалуйста, скажи «нет». Пожалуйста, скажи «нет». Ну пожалуйста, очень тебя прошу.

Кузина хмурится.

– Ес-тест-вен-но. – Она отвечает по слогам, как будто хочет донести до меня, насколько это глупый вопрос.

Поппи хлопает в ладоши:

– Вы непременно должны заглянуть в «Al Volto», это самый старый винный бар в Венеции.

– Никогда о нем не слышала, – говорит Люси. – В Интернете много пятизвездочных отзывов об «Иль кампо». Пишут, что там классная музыка, крафтовые коктейли и много ragazzi caldi[39].

На последних двух словах она выставляет груди вперед и, как цыганка, трясет плечами.

Поппи хмыкает, подписывая чек:

– Дело ваше. Развлекайтесь, девочки. – Встав, она достает из сумочки кошелек и кладет на стол две монеты. – На удачу.

– Спасибо, Поппи! – Люси хватает одну монетку и смотрит на меня, удивленно изогнув брови. – Теперь есть надежда, что нам повезет.

У меня сосет под ложечкой. Поппи придвигает свой стул к столу и машет нам рукой:

– Пока-пока, увидимся утром!

– Подожди! – Я в панике. – Мы проводим тебя до отеля.

– Ерунда, тут идти всего три квартала, со мной все будет в порядке.

Да уж, в этом я не сомневаюсь. А со мной?



Люси ориентируется с помощью приложения, которое загрузила в мой телефон.

– Черт, где же это?

Мы сворачиваем за очередной угол и переходим через очередной мост.

– Извини, без очков я ничем не могу тебе помочь.

– Этот проклятый остров похож на зеркальный лабиринт.

– Может, вернемся в отель? Потусуемся завтра, когда приедем во Флоренцию.

Люси вытягивает шею, чтобы получше разглядеть название улицы.

– Порядок, сюда.

Она выводит меня на кампо Санта-Маргерита. Обходим площадь по периметру.

– Вот оно! – Кузина показывает пальцем на ничем не примечательную дверь с маленькой табличкой: «Иль кампо». – Мы на месте. – Люси быстро оценивает меня взглядом, выуживает из сумочки карандаш для губ и целится им в меня. – Стой спокойно.

Я отступаю на шаг:

– О нет, только не это!