Счастливые сестры Тосканы

Тетя наклоняется и прижимается мокрой щекой к его лицу. Она шепчет ему о своей любви, о своей неувядающей любви, шепчет нежные слова, которые мечтала сказать ему все пятьдесят девять лет разлуки.

Рико снова закрывает глаза.

– Я всегда верила, что мы встретимся снова. Я никогда не переставала тебя любить.

Не знаю, слышит он это или опять впал в забытье. Но Рико снова очень медленно открывает глаза, поднимает худую сморщенную руку, ту, в которой когда-то держал скрипку, и прикасается к лицу моей тети.

– Поппи. – Его потрескавшиеся губы беззвучно шевелятся, но ошибиться невозможно, он говорит: – Mio unico amore.



Остаток дня Рико лежит с закрытыми глазами, как будто все последние силы истратил на признание в любви к Поппи. Может быть, мне это только кажется, но прежняя маска исчезла, и теперь его лицо излучает безмятежность и удовлетворение. Хочется верить, что после всех этих лет, лишь на несколько секунд увидев свою любимую, он наконец-то обрел покой.

Часы посещений заканчиваются. Ян с Еленой уходят, пообещав подождать нас в машине. Мы с Люси тоже покидаем палату, чтобы Поппи могла наедине пожелать доброй ночи своему принцу, тем более что это свидание может оказаться последним в их жизни.

Пока Люси бродит по коридору и разговаривает с Софией по тетиному мобильнику, я достаю свой, чтобы отправить эсэмэску. В Нью-Йорке сейчас полдень, и Мэтт, скорее всего, на работе. Как в нескольких словах описать ему события этой недели?

Столько всего случилось. Тетя сегодня встретила любовь всей своей жизни. Мы останемся в Равелло, пока ее любимый… не поправится.



Я нервно сглатываю и молюсь Богу за Рико.

Отправляю сообщение и набираю номер Кармеллы. Как я и думала, моя милая кузина приходит в восторг, узнав, что может подольше пожить в Эмвилле, ухаживая за котом.

– Эм, не торопись, оставайся в Италии, сколько хочешь, – говорит она. – А теперь устраивайся поудобнее, дорогая, я расскажу тебе о своих делах. У тебя есть минутка или лучше полчасика?

– Нет, извини, мы собираемся уезжать из больницы, а мне еще папе надо позвонить.

– Ну и ладненько, – отвечает Кармелла. – Просто знай, что мне чудесно живется в Эмвилле. Царапка, правда, как всегда, вредничает. Поговорим, когда вернешься.

И наконец я делаю звонок, который откладывала весь день.

Папа снимает трубку после первого же гудка:

– Слава богу, Эмилия, ты дома! – Я представляю, как он стоит за мясным прилавком, прижав плечом телефон к уху, и готовит свежие порции сосисок для покупателей, которые заходят в наш магазин после работы. – Теперь бабушка наконец-то отдохнет. Ты заглянешь сегодня на работу или увидимся вечером?

Сердце глухо стучит в груди.

– Папуля, я еще в Италии. Мы с Люси пока задержимся, побудем здесь с Поппи.

Отец тяжело вздыхает. И я без слов понимаю, как тяжело ему пришлось в последние десять дней.

– Что за глупости, Эмилия?! Ты должна немедленно вернуться. Люси и без тебя прекрасно справится.

– Я нужна тете Поппи.

– А бабушке ты нужна еще больше. Она ждет не дождется, когда уже ты выйдешь на работу. Ты обязана относиться к ней с уважением.

Я смотрю в открытую дверь триста первой палаты, тетя гладит по лицу спящего Рико.

– Ничего я никому не обязана, уважение нужно еще заслужить.

Сама не знаю, как вдруг выдала такое: явно сказывается влияние тети.

– О чем ты говоришь? – не понимает папа.

– Я говорю, что не знаю, когда вернусь домой. Я останусь здесь, насколько потребуется, потому что нужна Поппи.



Мы едем в Равелло. Октябрьская полная луна освещает извилистую дорогу. Поппи сидит между мной и Люси на заднем сиденье. Она положила голову мне на плечо. По радио играет грустная баллада, а я мысленно благодарю Бога.

Люси поворачивается к тете:

– Можно тебя кое о чем спросить, Поппи? Те письма, которые тебе возвращала Карина, они все были отправлены из Италии. А из Штатов ты ему писала?

– Нет, ни разу. Мне было слишком стыдно. – Тетя вздыхает. – Понимаешь, главная обязанность матери – всячески заботиться о своем ребенке. Я не могла признаться Рико в том, что не уберегла нашу малышку, только не в письме. – Она отворачивается к темному окну. – Я должна была подождать, пока не смогу рассказать все, глядя ему в глаза.






Глава 45

Поппи




1961 год,

Равелло, Амальфитанское побережье

Второго августа я встречала Розу. Когда сестра вышла из автобуса в сером свободном платье и в накинутой на плечи шали, я сразу заметила, что она изменилась. Она выглядела старше и как-то мягче, чем за полгода до этого, когда мы виделись с ней в последний раз. Лицо у нее округлилось, а во взгляде, уж не знаю откуда, появилась умудренность. И фигура у нее словно бы расцвела – грудь налилась, бедра стали шире.

Сестра заметила, как я на нее таращусь, и порозовела:

– Просто я ела слишком много пасты, вот и поправилась.

– Меня не проведешь. Ты беременна!

У Розы на глаза набежали слезы, и она перекрестилась.

Я бросилась ее обнимать.

– У нас у обеих родятся дети, как мы всегда мечтали!

– Перестань. Пожалуйста. Давай не будем об этом говорить, ладно? Сейчас твое время.

Я поняла: сестра так долго не могла забеременеть, что теперь боится сглазить.

– Ты великолепно выглядишь, – сказала я. – Альберто с ума сойдет, когда тебя увидит.

На этот раз на имя Альберто сестра отреагировала спокойно.

– Он пишет мне каждую неделю. Ждет не дождется, когда я приеду в Америку.

– Конечно ждет не дождется. – Я погладила свой круглый живот. – Роза, ну до чего я тебе благодарна, что ты приехала и будешь рядом, когда придет мое время рожать.

Я действительно была ей очень признательна, но к этому чувству примешивалась горечь. В душе я всегда верила, что в этот момент рядом со мной будет Рико. Однако теперь моя вера сильно пошатнулась. Я даже не знала, жив ли он.

– А что, от Рико ничего нет?

К тому времени он уже знал, что писать мне надо в Равелло, но я все равно, затаив дыхание, ждала, что Роза ответит: «Представь себе, есть».

– В прошлом месяце пришло одно письмо.

У меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди.

– Рико думает, что я в Треспиано? Где оно? Дай мне скорее!

Сестра покачала головой:

– Папа нашел письмо до того, как я успела его спрятать. Он был в ярости. Я буквально жизнью рисковала, когда выкрала послание, пока отец разговаривал с мамой.

Я улыбнулась: никак не ожидала, что сестра может быть такой смелой.

– Grazie, Роза. А теперь, пожалуйста, я должна его прочитать.

– У меня его нет. Я бросила письмо в камин, пока папа не видел.

Я ахнула:

– Ты его сожгла?

– У меня не было выбора. Иначе он бы нас обеих убил. Не сердись, Паолина. Но перед тем как сжечь письмо, я его прочитала.

– Ты его прочитала? Что Рико пишет? Когда он приедет?

Сестра отрицательно покачала головой:

– Он не может приехать. И он хочет, чтобы ты эмигрировала в Америку и вышла там замуж за Игнацио.

Я почувствовала, что мне нечем дышать.

– Нет! Рико – мой муж! Как он может просить меня о таком?