Сестры

— Вы слышали? Разыщите мне Крокодила Данди и проверьте, сколько змей вы отловили. И поспешите!

Командир вышел быстрым шагом.

— И все змеи очень ядовиты?

— Все… Яд этих змей содержит нейротоксины, поражающие нервную систему. Многие из них еще и гемотоксичны, то есть вызывают коагулопатию, сиречь сбои в системе свертывания крови, а как следствие — кровотечения из всех отверстий тела. Чтобы вы имели представление о размере опасности: яду черной мамбы требуется от двадцати минут до часа, чтобы убить человека. Яд крайта в пятнадцать раз сильнее яда кобры, а яд пустынного тайпана, с которым вам так повезло, в сто раз сильнее яда королевской кобры. Я уже говорил, что это самая ядовитая змея в мире. Известно, что ее укус содержит достаточно яда, чтобы погубить сто взрослых человек или двести пятьдесят тысяч мышей. Водится она по преимуществу в засушливых районах в центре Восточной Австралии. Известно, что ее яд убивает за несколько минут.

Сервас догадался, что в других обстоятельствах Ланг наслаждался бы леденящими кровь рассказами, но этой ночью он ограничился перечислением случаев с менее трагическим исходом, и лицо его выражало ни с чем не сравнимую муку и, возможно, изрядную долю вины.

— Разве некоторые из ваших рептилий не подпадают под Вашингтонскую конвенцию? — спросил он Ланга.

Писатель осторожно взглянул на него, но от ответа воздержался. Сервас направился в угол гостиной.

— Идите сюда. Давайте поговорим здесь. Будем надеяться, что больше неприятных встреч не последует.

— Эти животные очень пугливы, — не унимался Ланг, — так что большого риска нет.

— Вы полагаете? По всей очевидности, это далеко не так…

Сервас чуть не прибавил «глядя на вашу жену», но вовремя сдержался, посмотрев на опечаленное лицо овдовевшего писателя.

— Сочувствую, мне очень жаль, — прибавил он. — Давайте присядем.

Ланг уселся напротив него на канапе, подошедший Эсперандье устроился рядом с Сервасом.

— Ничего не понимаю, — пробормотал писатель, качая головой. — Эти животные кусают только в том случае, если чувствуют угрозу.

Вид у него был потрясенный. Сервас не узнавал в нем того вызывающе высокомерного, уверенного в себе человека, с которым был когда-то знаком. Сейчас романист был ошеломлен и, похоже, абсолютно искренне страдал.

— Давно вы женаты?

— Пять лет.

— Расскажите мне, пожалуйста, что произошло.

— Я уже все рассказал…

— Я знаю, — сказал Мартен и слегка развел руками, словно извиняясь. — Но мы должны услышать это из ваших уст.

Взгляд Ланга перебегал с одного на другого, потом остановился на Сервасе.

— Значит, расследование будете вести вы оба?

— Да.

Ланг покачал головой, явно дольше, чем необходимо, задержав взгляд на Сервасе, и начал рассказывать тем бесстрастным тоном, каким обычно люди повторяют то, что уже много раз говорили. Он услышал какой-то звук — возможно, это был звон разбитого окна — и спустился вниз. Там его неожиданно ударили сзади. Когда он очнулся, то прежде всего поднялся наверх проверить, всё ли в порядке с Амалией, но в постели ее не было. Он принялся ее искать, а потом увидел, что дверь в помещение, где находились террариумы, открыта…

— Обычно эта дверь закрыта?

— Да. И заперта.

— Вы не проверяли, может быть, что-то украдено? — спросил Эсперандье.

— Не проверял.

— У вас есть система охраны?

— Нет. А зачем? У меня есть оружие.

— Какой тип оружия?

— Старая семизарядная «Астра». И разрешение есть.

— Хранится в железном ящике?

Он кивнул.

— В спальне, в стенном шкафу.

— Что еще там хранится?

— Украшения жены, наличные деньги, наши паспорта, пистолет…

— А есть еще что-нибудь, что можно было бы украсть?


— Дорогие часы…

— Где они хранятся?

— В ящике моего письменного стола.

— Вас не затруднит проверить?

Ланг встал. Вернулся минуты через три и сказал, снова усаживаясь на канапе:

— Он ничего не взял.

— Он… А что дает вам повод говорить, что он был один? — подал голос Эсперандье.

— Понятия не имею. Просто сказал, и всё.

— Господин Ланг, я должен задать вам несколько вопросов… скажем так… личного свойства, — начал Сервас.

На лицо писателя набежала тень, челюсти сжались, брови упрямо нахмурились, но он все же кивнул.

— Вы любите свою жену?

Глаза Ланга сверкнули.

— Да как вы смеете в этом сомневаться? — свистящим шепотом взвился он, словно пощечину отвесил.

— У вас есть враги?

Было видно, что писатель колеблется.

— Может быть, враги — это слишком сильно сказано, — ответил он, — но я регулярно получаю какие-то странные сообщения на личную страницу в Фейсбуке. Большинство моих читателей — люди нормальные, умеющие отличить реальные события от художественного вымысла, но среди них всегда найдутся те, для кого этих различий не существует. И в их более узком кругу образовался еще один, из тех, кому не нравится ни что я делаю, ни что я собой представляю, причем они хотят мне только добра…

Сервас и Эсперандье переглянулись.

— А можно взглянуть на эти сообщения?

— Дайте мне четверть часа, чтобы найти и распечатать их.

Сервас согласно кивнул. Минут через двадцать Ланг вернулся с листками в руке. Мартен их взял и быстро пробежал газами.

«Ланг, сволочь поганая, ты мерзкий тип, и ты скоро сдохнешь». «Эй, Ланг, ты же все время пишешь про трупы, а сам трупешником стать не желаешь?» «Ланг, мерзавец, это ведь ты укокошил тогда тех девчонок, лет двадцать тому назад, ты покойник». «Ланг, я не шучу, ты скоро сдохнешь». «Ланг, ты пишешь про всякие мерзости, таких, как ты, надо уничтожать».

Сервас с удивлением разглядывал листки. Их набралось больше двух. Он передал их Эсперандье и повернулся к Лангу.

— Почему вы не предупредили полицию?





4. Среда

Утро




Ланг пожал плечами.

— А что толку? Это наверняка какие-нибудь придурки, что притаились за своими компьютерами или телефонами. У них пошла явная фиксация на моих книгах, и фантазия разыгралась до галлюцинаций… Как сказал Фрейд, изначально слова были составной частью магии, и они сохранили былое могущество. Словом можно кого угодно сделать счастливым или несчастным, увлечь или убедить, слова вызывают эмоции и позволяют людям влиять друг на друга. Это знает каждый писатель. Эти придурки и пытаются былое могущество слов обратить против меня, но вовсе не собираются привести угрозы в исполнение…

— Капитан, — раздался чей-то голос.

Сервас обернулся. Посередине комнаты стояла Фатия Джеллали и подзывала его рукой. Он встал и подошел к судмедэксперту. Она наклонилась к самому его уху.

— Амалия Ланг под платьем первопричастницы была совершенно голая, и я полагаю, что перед самой смертью у нее был сексуальный контакт.

Мартен медленно вернулся на свое место и посмотрел на Ланга.

— Ваша жена, — сказал он тихо. — Под ночной рубашкой у нее было надето платье первопричастницы, как в вашем романе… И она была… голая под платьем. У вас был сексуальный контакт с супругой в эту ночь?

Ланг помолчал.

— Ну, просто… интимная игра… Фантазия, если хотите…