Сестры

— Я могу забрать оба крестика? — спросил он.





* * *


У Фатии Джеллали был сонный, хрипловатый голос, какой бывает после какого-нибудь праздника или ночного кутежа. Сегодня воскресенье, так что, может быть, она вчера и праздновала. Было что-то такое в судмедэкспертше, что наводило на мысль о ее склонности ко всяческим излишествам. Может быть, она, проводившая все дни в компании мертвецов, нуждалась в этом, чтобы почувствовать себя живой.

— Капитан? А вы знаете, что сегодня воскресенье?

— Мне очень неловко, но я хотел узнать, готов ли уже токсикологический анализ.

— В воскресенье?

— В воскресенье. Есть некоторая срочность. Дело в том, что у меня подозреваемый сидит под арестом.

— И у вас имеются мысли на этот счет?

— Мне не хотелось бы повлиять на ваше решение…

— Давайте колитесь.

— Я думаю… а что, если Амалии Ланг давали наркотик постепенно, малыми дозами? А не только в ту ночь…

В трубке молчали. Потом он услышал, как она чем-то зашуршала, и два голоса о чем-то тихо дискутировали, несмотря на то что телефонная трубка была у нее в руке. Она явно была не одна.

— Ответ вам нужен сегодня?

— Как я вам уже сказал, у меня человек сидит под арестом. А ответ может все изменить…

В трубке снова тишина, потом снова шушуканье. Мужчина, что был с ней, похоже, не соглашался ее отпускать. Уж он-то точно не мертвец, он еще как жив…

— Дайте мне пару часов. Я позвоню и спрошу, как там дела. Ладно?

— Спасибо.





* * *


Два часа. Они отправили Ланга обратно в камеру. Пусть еще немного потомится. Но все же Сервас сознавал, что время сейчас играет не на пользу им. И что Ланг в камере может набраться новых сил. Он вызвал Эспе.

— Минут через пятьдесят вызовешь его снова и допросишь с пристрастием.

— О чем?

— Не знаю, о чем-нибудь. О чем угодно, лишь бы имело отношение к делу. Задавай ему одни и те же вопросы по десять, по двадцать раз, доведи его до крайности, заставь его попотеть, а когда выдохнется, вызови Самиру, и пусть она повторит все то же самое и задаст те же вопросы.

— А если не выдохнется?

— Начинай сначала как ни в чем не бывало.

— А если ему надоест и он потребует адвоката?

— Есть такой риск.

— А если…

— Слушай, я тебя не просил тренироваться на мне.





* * *


Ответ пришел через два часа, минута в минуту. В трубке послышался взволнованный голос судмедэксперта:


— GHB[38]. Интересно, как вы догадались… Вы уверены, что она не страдала бессонницей? Ей могли прописать это в случае серьезного расстройства сна…

Наркотик, введенный против воли, — без цвета, без запаха, его могли подмешать к питью, и от этого ни цвет, ни вкус питья не изменится.

— Не знаю, — сказал он, — это надо проверить.

— В любом случае доза не была безвредной. Когда эта женщина спустилась вниз, она уже наполовину ничего не соображала.





* * *


Он сидел напротив Ланга, и тот слушал его с усталым видом. Очевидно, нагрузка для писателя была чрезмерной. И он недоумевал, Сервас видел это по его глазам. Он, наверное, был уже готов возмутиться: до каких же пределов будет простираться полицейская въедливость? Полицейское упрямство? По поведению следователя Ланг догадывался, что у того имеется козырь в рукаве. А Сервас ничего не предпринимал, чтобы рассеять эти предчувствия. Писатель должен был раздумывать, близок ли конец этой игры или она продлится еще?

Мартен посмотрел на часы, как арбитр, который вот-вот даст свисток к началу второго периода. Потом поднял глаза и прищурился.

— Амбра и Алиса приходили к вам, когда вы еще были холостым писателем?

— Я был женат только пять лет, капитан. А их нет в живых уже двадцать пять лет.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Нет. Алиса и Амбра никогда не приходили ко мне вместе. Я уже отвечал на этот вопрос во время прошлого расследования.

Сервас о чем-то справился в блокноте, который вынул из ящика стола.

— Да, вы утверждали, что встречались в кафе, в ресторанах, чтобы — цитирую — поболтать, поделиться своими взглядами на жизнь. И однажды встречались в лесу…

— Это так.

— Значит, они никогда не приходили к вам вместе?

— Нет.

— А порознь?

Мартен заметил, что писатель колеблется.

— А порознь, господин Ланг?

— Да.

— Что именно «да»?

— Да, порознь приходили один раз.

— Приходили обе?

— Нет.

— Которая из них приходила? Алиса или Амбра?

Снова колебания.

— Амбра…

— Амбра приходила к вам? Это правда?

— Не именно в этот дом, — уточнил писатель, — в тот, где я жил до того, как переехал в этот: что-то вроде горного шале, только без гор… Бревенчатые стены, каменный камин, кожаные кресла и коровья шкура на полу.

Снова куча ненужных деталей. Напускает туману…

— Когда это было?

— Точно не помню. Это было так давно… Году в восемьдесят девятом, да, наверное…

— Ей тогда было семнадцать.

— Если вы так говорите…

— Почему же вы раньше об этом не сказали?