Так устроен мир

Посмеиваясь, Шульц потянулся к Лорелли широким лицом, крепко прижался губами к ее губам. Сначала подбородок, теперь еще и рот болит, подумала она.

Позади Шульца раздался сухой щелчок, словно сломали щепку. Он отпрыгнул в сторону и обернулся.

Джо кашлянул еще раз, безразлично глядя на Шульца холодными бесцветными глазами.

Хихикнув, толстяк встал посреди комнаты.

– Принеси-ка выпить, Джо. К нам едет Кьюбит.

– Кьюбит? – В голосе Джо звучало презрение. – Чего ему надо?

– Принеси выпить, да болтай поменьше.

– Сегодня маэстро ведет себя грубо. Он сделал мне больно.

Лорелли разлеглась на тахте, в глазах тлел гнев, пальцы осторожно ощупывали подбородок.

– Великие любовники зачастую ранят тех, кого любят. Я вычитал это в какой-то книжке, а в книжках врать не станут, – сказал Шульц.

Подошел к громадной вазе, полной цветов, и принялся поглаживать лепестки розы.

Повисла тяжелая долгая пауза. Лорелли пристально смотрела на Шульца.

– Что-то не так, – сказала она. – Я вижу, вы сердиты.

– Продолжим, когда Кьюбит уйдет.

Шульц наклонился и понюхал цветок.

В дверь настойчиво позвонили.

– А вот и он, – сказал толстяк. – Откроешь ему, голубка?

– Я открою, – вызвался Джо. Он уже принес выпивку и расставлял стаканы.

– Стой, где стоишь. – Шульц посмотрел на Лорелли. – Впусти его.

Девушка пожала плечами, поднялась с тахты, одернула короткое платье так, чтобы оно закрыло колени, и вышла из комнаты. Шульц проводил ее взглядом.

Лорелли открыла входную дверь.

На крыльце стоял коренастый тип из «Ше Паре». Увидев девушку, он слегка коснулся шляпы.

– Здравствуйте, – произнес Кьюбит, раздевая Лорелли взглядом. – Шульц дома?

– Входите. – Лорелли шагнула вбок. – Вытирайте ноги, не распускайте руки.

– С динамитом шутки плохи, – усмехнулся коротышка, осторожно проходя мимо девушки. В последний раз, пробуя приставать к Лорелли, он чуть не лишился глаза. – Я здесь по делу.

– Идите, идите. Он ждет. Меня не волнует, зачем вы здесь, пока ко мне не лезете.

Кьюбит вошел в гостиную и кивнул Шульцу:

– Я здесь, босс.

Шмыгнув вслед за ним, Лорелли вернулась на тахту.

Кьюбит бросил взгляд на ее коленки и вытер нос указательным пальцем. Он понять не мог, почему она до сих пор не сбежала от этого толстяка.

– Выпьешь? – спросил Шульц, с удовольствием наблюдая за интересом Кьюбита к девушке. Он знал, что коротышке ничего не светит, и этот факт тешил его тщеславие.

Кьюбит подошел к столу и сделал себе виски с содовой. Посмотрел на Шульца и Джо:

– А вы почему не пьете?

– Мы потом выпьем, – успокоил его Шульц. – Так, говоришь, Беллмана припугнули?

Кьюбит кивнул:

– Чуть не убили. Это был Коррис.

– Коррис, – повторил Шульц. – Уверен?


Кьюбит снова кивнул:

– Вошел с черного хода. Спросил, где Дюк. Когда я сказал, что у Беллмана…

– Дюк? – Шульц подался вперед. – Ну-ка поясни.

Кьюбит нахмурился.

– Ну я же говорю вам, – слегка раздраженно произнес он. – Дюк был у Беллмана.

– А что ж ты сразу не сказал? Интересно, что он у вас забыл.

Кьюбит пожал плечами:

– Не знаю. Хотел подслушать, да не вышло.

Лорелли, притаившись, внимательно следила за разговором. Застыла на тахте, во взгляде беспокойство. Джо прислонился к стене и со скучающим видом смотрел на Кьюбита. С тех пор как коротышка вошел в комнату, парень не двинулся с места и не произнес ни единого слова.

– Продолжай, – безжизненным голосом сказал Шульц.

– Когда я сказал Коррису, что Дюк сидит у Беллмана, он сразу же пошел наверх. Я услышал пару выстрелов, потом Коррис скатился по лестнице, весь залитый виски. Даже с очков капало. Выскочил на улицу, прыгнул в машину и умчался – аж свист стоял.

– И что Беллман?

– В порядке. – Кьюбит с сожалением покачал головой. – Дюк очкастому прицел сбил. Они знают, чья это работа. Келлз записал номер машины Корриса.

– Мне нужно подумать.

Толстяк закрыл глаза. В комнате повисла долгая тишина.

Кьюбит стоял, беспокойно поглядывая на Шульца, на Джо, на Лорелли и снова на Шульца.

Молодые люди не подавали признаков жизни. Они не двигались и, казалось, не дышали.

Наконец Шульц вздохнул и открыл глаза.

– Ну хорошо, Кьюбит, – сказал он, нащупывая что-то в кармане. – Ты смотри в оба. Хочу знать обо всем, что там происходит.

Он вытащил из кармана скрутку зеленых, отсчитал несколько купюр и передал Кьюбиту. Тот осклабился.

– Буду посматривать, шеф, – пообещал он, касаясь шляпы. – Чем еще могу быть полезен?

Шульц махнул в сторону двери:

– Пока ничем, но не зевай. Болтать тоже не нужно. Просто будь начеку, если что – звони.

– Так и сделаю, – ответил Кьюбит. – Спокойной ночи, шеф.

– Стой. – Шульц показал пальцем на Джо. – Он тебя отвезет.

Кьюбит застыл в изумлении.

– Меня? – Он словно не верил своим ушам.

Шульц кивнул.

– Пока ты был здесь, всякое могло случиться. Проверишь, расскажешь ему. – Шульц сонно посмотрел на Джо. – Поезжай с ним. Поболтайся там, пока он не осмотрится, затем возвращайся.

– Уже поздно, – угрюмо сказал Джо.

– Когда вернешься, будет еще позднее, – резонно заметил Шульц. – Давай проваливай.

Кьюбит и Джо вышли из комнаты.

– Почему Коррис стрелял в Беллмана? – Лорелли нервно пощипывала черные волнистые волосы.

Шульц ничего не ответил. Он сидел, склонив голову набок, и прислушивался к шуму отъезжающего автомобиля. Молчал и не шевелился, пока не зарычал двигатель, не щелкнула коробка передач и шум мотора не растворился в ночи. Затем посмотрел на Лорелли и улыбнулся.

Девушка впервые видела Шульца таким. Ей стало не по себе. Встала и потянулась.

– Думаю, пойду в постель, – сказала Лорелли, похлопывая ладонью по губам, чтобы скрыть нервный зевок. – Маэстро еще посидит?

– Итак, Гарри Дюк ходил к Беллману.

Шульц взял стакан, подошел к буфету и принялся готовить крепкий коктейль.