В метре друг от друга

функционирующими легкими отправляются на двухмильную

прогулку только для того, чтобы полюбоваться

праздничными гирляндами?

— Послушай, сейчас не время бунтовать. Ты это из-за

По, да?

Она поворачивается ко мне.

— Из-за По, да. Из-за Эбби. Из-за нас с тобой. Из-за

всего, что мы никогда не сделаем вместе.

Молчу, только смотрю на нее. То, что она говорит, мог

бы сказать и я сам, но в ее исполнении это звучит иначе. — И если это все, что у нас будет, давай возьмем это все.

Хочу быть бесстрашной и свободной. — Стелла смотрит на

меня с вызовом. — Это ведь просто жизнь, Уилл. Все

закончится, и глазом моргнуть не успеешь.

Мы идем по пустынной дорожке, и лед сверкает в свете

фонарей. Я стараюсь держать дистанцию, полтора метра, и не

спешить, чтобы не поскользнуться.

Всматриваюсь в далекую улицу впереди и

поворачиваюсь к Стелле.

— Давай хотя бы возьмем такси, - предлагаю я, зная,

что оно уже идет.

Она закатывает глаза:

Я хочу гулять, наслаждаться вечером. Ее рука касается

моей руки. Я пытаюсь освободиться, но ее пальцы уже

сплелись с моими и не отпускают. – Все в порядке Мы же в

перчатках!

— Да, но нам полагается находиться в полутора метрах

друг от... — начинаю я, и она отстраняется, но контакт не

прерывает.

— В метре, — твердо возражает Стелла. — Я буду

держаться этого расстояния.

Секунду-другую всматриваюсь в ее лицо, а потом

отпускаю страх и беспокойство. Я больше не в больнице и

собираюсь увидеть что-то по-настоящему, а не с крыши или

из окна. И теперь рядом Стелла. Держит меня за руку. И хотя

я знаю, что делать так нельзя, понять, что в этом плохого, не

получается.

Я отменяю вызов такси.

Мы бредем по снегу к призывно мигающим вдалеке


огонькам, и парк пусть медленно, но приближается. — И все равно я хочу увидеть Секстинскую капеллу, —

говорит Стелла, уверенно шагая но хрустящему снегу. — Было бы круто. — Я пожимаю плечами. В моем

списке Рим не на первом месте, но если Стелла отправится

туда, я, пожалуй, тоже поеду.

— А куда ты хочешь поехать? — спрашивает она. — Мест много. — Я думаю о тех городах и странах,

где побывал, но которых так толком и не увидел, — Бразилия,

Копенгаген, Фиджи, Франция. — Хочу объехать весь свет,

посмотреть те города, где был в больницах. Джейсон сказал,

что, если я решусь, он составит мне компанию.

Она сжимает мою руку и понимающе кивает. Снег

падает, цепляясь за наши руки и куртки.

— Тебе какая погода нравится, теплая или холодная?

— спрашиваю я.

Стелла задумывается, закусив губу, потом кивает: — Мне нравится снег, но если не считать этого,

предпочитаю теплую. — Она с любопытством смотрит на

меня. — А тебе?

— А я люблю холодную. Хотя и не большой любитель

топтать снег. — Я поправляю шапку, ухмыляюсь и,

наклонившись, зачерпываю пригоршню снега и леплю

снежок. — Другое дело поиграть в снежки.

Стелла вскидывает руки, качает головой и, хихикая,

отступает.

— Уилл, не надо. Не надо!

В следующий момент — я и не заметил, когда она успела

это сделать, - снежок ударяет мне в грудь. Я замираю, смотрю

на нее с недоверием и картинно, со стоном, падаю на колени. — В меня попали!

Посланный рукой снайпера, второй снежок попадает в

руку. Я бросаюсь в погоню, и оба хохочем и продолжаем

перестрелку, понемногу приближаясь к расцвеченному

гирляндами парку.

Силы хватает ненадолго, и вскоре мы уже задыхаемся. Я

беру ее за руку в знак перемирия, и мы, пыхтя и отдуваясь,

тащимся на вершину холма, а добравшись, оборачиваемся и

оглядываемся.

Стелла выдыхает, пар клубится у ее губ, и мы смотрим на

снежное покрывало внизу и далекую теперь больницу. — Этот вид получше.

Снег медленно падает на ее волосы и лицо.