Возроди меня
Часть 30 из 50 Информация о книге
B ответ Джеймс изо всей силы бьет меня по бедру. – Уй-я-а-а! – преувеличенно громко кричит он и трясет ушибленной рукой, сердито уставившись на меня: – Чего у тебя ноги такие твердые? – В следующий раз, – назидательно говорю я, – будешь лезть к кому-то своего размера. Джеймс щурит глаза. – Не бери в голову, – говорю я, – еще вырастешь. Я начал расти лет в двенадцать-тринадцать, и если ты в меня пойдешь… Кент кашляет, и я осекаюсь: – В смысле, в твоего брата, то ты еще вымахаешь в настоящего верзилу. Джеймс оглядывается на Кента и расплывается в улыбке, явно забыв о неудавшемся ударе. – Очень надеюсь, что я пошел в брата, – сияя, сообщает он. – Адам лучше всех, а я на него похож. Я невольно улыбаюсь. Ну и мальчишка… Он ведь еще и мой брат, но, наверное, никогда об этом не узнает. – Скажи? – обращается ко мне Джеймс. Я вздрагиваю. – Что? – Адам самый лучший! – повторяет он. – Лучший брат в мире! – А, ну да, – кашлянув, отвечаю я. – Адам близок к идеалу. Тебе вообще с ним здорово повезло. Кент предупреждающе смотрит на меня, но молчит. – Знаю, – не смущаясь, отзывается Джеймс. У меня в груди что-то сжимается. Я поднимаюсь на ноги. – Ну, ладно. Вы меня извините… – Ясно, – кивает Кент и машет на прощание. – Еще увидимся. – Конечно. – Пока! – говорит Джеймс, когда Кент ведет его по коридору. – Я рад, что тебе легче! Отчего-то мне стало хуже. В комнату я возвращаюсь уже без панического страха, но заметно помрачневший. Я так задумался, что едва не пропустил выход Джульетты из ванной. На ней ничего не надето, кроме полотенца. Щеки розовые, глаза большие и яркие. Джульетта улыбается. Как она красива, невероятно красива… – Хотела взять свежую одежду… Ты не против? Я качаю головой. Я могу только смотреть на нее. Отчего-то такой реакции ей недостаточно. Джульетта, поколебавшись, хмурится и направляется ко мне. Мне кажется, что у меня отказывают легкие. – Слушай, – начинает она. Но у меня в голове крутится только то, что я должен ей сказать. Как она отреагирует? В сердце теплится зыбкая надежда на положительный исход. Может быть, она поймет… – Аарон, – Джульетта преодолевает разделяющее нас расстояние. – Ты хотел со мной поговорить? – Да, – шепчу я как в тумане. – Да. – Это может подождать, пока я переоденусь? – спрашивает она. Я не знаю, что на меня нахлынуло. Отчаяние. Желание. Страх. Любовь. Напоминание о том, как я ее люблю, ударяет с болезненной силой. Люблю всякую – невозможную, ожесточенную. Мне нравится, какой нежной она становится наедине со мной, какой доброй она бывает в тихие минуты, как она без колебаний всегда встает на мою защиту. Я люблю ее. Сейчас она стоит совсем близко, вопросительно глядя на меня… В голове бьется одна мысль – хочу, чтобы она всегда была в моей жизни! И все равно я молчу и не двигаюсь. Джульетта не уходит. Я вдруг спохватываюсь, что она ждет ответа. – Да, конечно, – быстро отвечаю я. – Это не срочно. Но она всматривается мне в лицо: – Что случилось? Покачав головой, беру ее за руку – нежно, так нежно… Джульетта подходит ближе, и мои руки смыкаются поверх ее обнаженных плеч. Чувствую, как от этого простого движения меняется ее настрой. От этого прикосновения она дрожит. Мои ладони скользят по ее рукам, и от ее реакции мои чувства будто срываются с поводка. Ее отклик на мое прикосновение каждый раз поражает меня до глубины души – сознание, что она неравнодушна ко мне, что она хочет меня. Может, она поймет, с безумной надеждой думаю я. Мы через столько прошли, столько преодолели, может, преодолеем и это? Может, она поймет? – Аарон? Кровь бурлит в жилах, горячая и быстрая. Кожа Джульетты мягкая и пахнет лавандой. Отстраняюсь на дюйм, чтобы поглядеть на нее, и провожу по нижней губе большим пальцем. Рука сама с собой скользит к затылку… – Привет, – говорю я. И она подается ко мне в ту же долю секунды. Она целует меня без стеснения, без колебаний, обняв за шею. Меня будто подхватывает каким-то потоком, и я забываю обо всем. Полотенце падает на пол. От неожиданности я отступаю на шаг, глядя на Джульетту. Сердце бешено бьется в груди. Я уже не помню, что хотел сделать. И тогда она подходит ко мне, приподнимается на цыпочки и мягко тянет меня к себе, сама нежность и тепло, и я обнимаю ее, не в силах противиться, забывшись в гладкости ее обнаженной кожи. Я по-прежнему полностью одет, а она нагая в моих объятиях: от этого все делается еще нереальнее. Джульетта мягко теснит меня назад, продолжая целовать, ищет мое тело под слоями одежды, и через секунду я падаю спиной на кровать, ловя воздух ртом. А она забирается сверху. И я, кажется, теряю разум. Джульетта Кажется, это способ умереть. Я могу утонуть в этом миге и никогда не пожалею об этом. Я могу воспламениться от поцелуя и с радостью превращусь в пепел. Я могу жить здесь и умереть здесь, прямо здесь, прильнув к его бедрам и губам. Утонуть в океане чувств в его глазах, когда он погружается в меня, и наши сердца бьются в унисон. Это навсегда. Это… Он снова целует меня, иногда хватая воздух горячим ртом рядом с моей кожей, и я пробую его вкус, его рот, его шею, твердую линию подбородка, и он подавляет стон, отстраняется, боль и удовольствие сплетаются вместе, когда он входит глубже, сильнее, его мышцы напрягаются, тело становится каменно-твердым. Одной рукой поддерживая мою шею, другой подхватывает меня под бедро и соединяет нас в единое целое, наполняя меня невероятным удовольствием, не сравнимым ни с чем, что я знала в жизни. Оно безымянно, неизведанно, его невозможно предсказать – оно всякий раз разное. Сегодня в Уорнере есть что-то дикое и прекрасное, и я не могу объяснить необычность его прикосновений – то, как его пальцы медлят на моих лопатках и изгибе поясницы, будто я могу в любой момент исчезнуть, будто мы прикасаемся друг к другу в первый и последний раз. Закрываю глаза и отпускаю себя. Линии наших тел совпали. Волна за волной накатывают лед и пламя, и я то таю, то загораюсь, и его губы щекочут мне кожу, а сильные руки окружают меня кольцом любви. Я парю в воздухе, под водой, в космосе, и все одновременно, время остановилось, отброшены любые «нельзя», и мне никогда не было так спокойно и надежно, я нигде не чувствовала себя настолько любимой и защищенной, как здесь, в слиянии наших тел. Я теряю ощущение времени. Теряю ощущение собственного разума. Знаю только одно – пусть это длится вечно. Уорнер что-то говорит мне, гладя мое тело, его слова негромки и отчаянны, шепот ласкает слух, но я едва различаю слова из-за стука собственного сердца. Однако я вижу, как ходят у него мышцы под кожей рук, когда он пытается остаться здесь, со мной… Он громко выдыхает и зажмуривается, скомкав в кулаках простыни, а я поворачиваюсь к нему и веду кончиком носа по линии его подбородка, вдыхая его запах, прижимаясь к нему, каждый дюйм моей кожи изнывает от желания и призыва, и… – Я люблю тебя, – шепчу я. Хотя разум, по ощущениям, отделен от тела. Хотя в голове взрываются звезды и обжигающий жар наполняет вены. Я повержена и потрясена каждый раз, каждый раз… Это ураган чувств, блаженство с привкусом смерти. Глаза сами собой закрываются, добела раскаленный металл вскипает под закрытыми веками, и я подавляю желание громко назвать имя Уорнера, и мы содрогаемся вместе, распадаясь и восстанавливаясь одновременно, и он шепотом выдыхает: – Джульетта…