Возроди меня

Не на шутку запаниковав, подбегаю к окну – нужно срочно разобраться, где я, найти доказательства, что это не галлюцинации, но потрясающей красоты вид из окна только усиливает недоумение: зеленые пологие холмы, далекие горы и большое сверкающее озеро, в котором отражается закат. Слов нет описать эту красоту.

Я отступаю, отчего-то испугавшись еще сильнее.

Взгляд падает на розовый письменный стол. Я ищу на нем какую-то подсказку, но там только стопки разноцветных блокнотов, фарфоровая чашка с маркерами и блестящими ручками и несколько блоков светящихся стикеров.

Дрожащими руками открываю выдвижной ящик. Внутри – пачки старых писем и полароидные снимки.

Сначала я только смотрю на них. Стук сердца эхом отдается в голове – больно настолько, что даже начинает саднить горло. Я сама слышу, что дышу часто и неглубоко. С силой моргаю раз, другой, третий, чтобы успокоиться и приободриться.

Медленно, очень медленно я берусь за пачку писем.

Достаточно взглянуть на адреса, чтобы понять – это писалось до Оздоровления. Письма адресованы неким Иви и Максимилиану Соммерсам в Гленорчи, Новая Зеландия.

Новая Зеландия.

Ахнув, вспоминаю лица мужчины и женщины, которые вынесли меня из зала несостоявшегося симпозиума.

Я Верховная командующая Океании, мы с твоим отцом прилетели забрать тебя домой.

Закрываю глаза. Звезды взрываются в черноте под веками, оставляя меня в полуобморочном состоянии. Не дыша, открываю глаза. Вялыми, ставшими вдруг неловкими пальцами открываю первое письмо.

Оно совсем короткое и написано двенадцать лет назад.

Макс, Иви!

С Эли все хорошо, ей подобрали подходящую семью. Пока способности у нее не проявились, но мы пристально за ней наблюдаем. Настоятельно советую вам выбросить ее из головы: воспоминания им с Эммелиной удалили, о вас они больше не спрашивают. Больше новостей от меня не ждите.

П. Андерсон.



П. Андерсон.

Пэрис Андерсон. Отец Уорнера.

Новыми глазами оглядываю спальню, чувствуя, как поднимается по спине мороз, и невозможные разрозненные кусочки нового кошмара складываются в единое целое.

Мне едва не стало дурно, но я справилась с собой.

Смотрю на стопку фотографий, лежащих в ящике стола. Лицо как чужое – частично онемело. Все же заставляю себя взять снимки.

На первом – две малышки в одинаковых желтых платьях, худенькие, с каштановыми волосиками, стоят, держась за руки, на садовой дорожке. Одна из них смотрит в камеру, другая опустила глазки.

Я перевернула снимок.

Первый день Эллы в школе.

Фотографии выпадают из моих дрожащих рук, разлетаясь по столу и полу. Инстинкт подсказывает, да что там, кричит мне в уши, звонит в колокола, заклиная бежать.

Убегай, мысленно прошу я себя, беги отсюда!

Но любопытство не пускает.

Несколько снимков падают изображением вверх, и я не могу оторвать от них взгляд. В ушах шумит. Я осторожно подбираю фотографии.

Три темноволосые малышки стоят рядом с великоватыми для них велосипедами, переглядываются и смеются.

Я переворачиваю снимок.

Элла, Эммелина и Назира. Теперь на двухколесных!

У меня перехватывает дыхание. Легкие сжимаются, съеживаются, и я хватаюсь за стол, чтобы не упасть. Мне кажется, я парю в воздухе, потеряв всякую опору.

Застряв в бесконечном страшном сне.

Я лихорадочно перебираю фотографии, не успевая пальцами за стремительными мыслями, и тщетно пытаюсь уразуметь, что́ вижу.

Вот маленькая девочка держится за руку немолодого мужчины.

Эммелина и папа, написано на обороте.

А вот одна из девочек залезла на дерево.

День, когда Элла подвернула ногу.


Смазанный снимок – торт и свечи:

Пятый день рождения Эммелины.

Красивая пара:

Пэрис и Лейла в гостях на Рождество.

Я замираю,

пораженная,

чувствуя, как из груди выходит воздух.

Я держу одну фотографию, и мне приходится заставлять себя, принуждать себя смотреть на нее. Квадратик из «Полароида» дрожит в руках.

Маленький мальчик стоит рядом с малышкой, которая сидит на ступеньке лестницы и уминает кусок пирога. Резко переворачиваю снимок. Там три слова:



Аарон и Элла.

Я пячусь, оступаюсь и грохаюсь на пол. Тело, сведенное судорогой, трясется от ужаса, смятения – и невозможности поверить.



Неожиданно, будто по сигналу, в дверь стучат. Женщина – Иви из прошлого, постаревшая леди с фотографий – просовывает голову в дверь и с улыбкой спрашивает:

– Элла, милая, ты не хочешь выйти из своей комнаты? Ужин стынет.

Мне кажется, что я вот-вот потеряю сознание.



Стены сжимаются вокруг меня.

Перед глазами мелькают какие-то пятна.

Меня куда-то уносит,

и тут

в один миг



Мир становится черным.



* * *





notes


Примечания




1




В пути (фр.).