Вражья дочь

– И что вы на этот раз проведали, панове?

Влас соскочил с коня вслед за воеводой и недовольно пробурчал:

– Нашел тоже панов.

Дмитрий же отвел купца в сторону и сказал:

– Ты вот что, Николай, пошли-ка сейчас на дорогу своего человека.

– Зачем?

– Да не отпускает меня ощущение, что на Посаде за нами кто-то пристально смотрел.

Купец не на шутку испугался.

– Боже сохрани! Неужто проведал воевода про дружину? Ведь тогда конец нам, Дмитрий Владимирович!

– Ты умирать-то не спеши. Сделай так, как я прошу.

– Ага! Это сейчас. – Купец подозвал к себе Язепа, работника, открывавшего ворота, и сказал ему несколько слов.

Тот вскочил на коня и покинул подворье.

– Отправил, – доложил купец князю. – Что дальше?

– А теперь будем смотреть.

– Ты так спокоен, воевода! А ведь коли Довойна, а еще хуже – ротмистр Голубицкий прознают про вас, то вечером их люди всю округу заполонят.

– Нет, купец, так топорно Голубицкий действовать не будет. Если и нанесет удар, то неожиданный, в самое сердце, то есть по твоему починку.

Вернулся работник, соскочил с коня и обратился к купцу:

– Пан Коваль, на дороге никого нет, рядом тоже. Ни конных, ни пеших.

Услышав доклад работника, Савельев сказал Бессонову: – Уходим. – Он повернулся к купцу: – О том, что мы у тебя работники, в Полоцке уже известно. Наведаются оттуда к тебе литовцы или поляки, скажешь им, что послал нас куда-нибудь до завтра. И не отнекивайся от того, что мы у тебя служим, понял?

– Да как не понять? Но что с семьей станет?

Савельев повысил голос:

– Ничего с ней не будет, если сохранишь спокойствие и обычный уклад жизни. Занимайся повседневными делами. Если что-то произойдет, то пришли человека на починок. Пусть заедет за ворота, встанет возле бани и ждет, даже если никого не увидит. А появятся воины из Полоцка, пусть скажет, что послан тобой охранять починок. Мол, ты проведал, что недруги твои собирались сжечь хутор. Это понял?

Купец кивнул.

– Понял, Дмитрий Владимирович.

– Добро. Мы поехали.

– Вы уж поаккуратней там. Не дай Бог попасть в руки Голубицкому. Тогда и вам, и семье моей конец придет.

– Это твоему Голубицкому скоро конец придет.

– Нашел моего. Я такого своего задаром отдал бы лютому ворогу, да еще и приплатил бы, чтобы забрал.

– Семье ничего не говори. Бабы от вида мыши визжат так, словно их резать собираются, а тут вообще страсти разведут. И не бойся. Уж поверь мне, на войне первым погибает тот, кто страшится. Это всё. Ты уговор запомнил?

– Запомнил.

– Утром приедем как ни в чем не бывало. Коли что случится, отправь на дорогу Эдгара. Пусть предупредит нас.

– Ох, князь, не буди лихо, пока оно тихо.

Князь повернулся к Бессонову:

– Влас!

– Я, воевода!

– За мной, рысью, марш!



Всадники вылетели на дорогу, вскоре свернули в лес, быстро одолели пять верст и подъехали к починку. Ворота им открыл Бессонов-старший.


Князь тут же спросил его:

– Почему, Гордей, дозор нас не окликнул?

– Я запретил. Нечего лишний шум поднимать. Видят, что свои – пропустят.

Всадники соскочили с коней, накинули поводья на столб у городьбы.

Бессонов-старший тут же наказал Лукьяну Балашу:

– Расседлай, накорми, напои коней, протри, пусти в табун.

– Нет! Не расседлывать! – приказал Савельев. – Лукьян, передай всем нашим, чтобы у бани собрались. Дозорных оставить на месте!

– Слушаюсь, воевода!

– Что случилось? – спросил Бессонов-старший.

– Да ничего особенного, Гордей, только чую, что кто-то высматривал нас с Власом в городе и следил за нами, покуда мы не выехали с Посада, а то и далее, хотя работник Коваля дорогу смотрел и посторонних не заметил.

Бессонов почесал бороду и осведомился:

– И что теперь? О нас проведали в крепости?

– Пока не могу сказать. Вроде не должны, но кто знает. Проверять будем. Дело не шуточное.

– Это да. Не до шуток нам будет, если обложат со всех сторон.

– Я вот что, Гордей, думаю. Нам следует уйти с починка.

Помощник кивнул и сказал:

– Верно мыслишь, воевода. На болота, как в прошлый раз, пойдем?

– О том с Баймаком поговорить надо. Где он?

– Недавно с Агишем молились у городьбы на своих ковриках. Надо же, по пять раз в день молятся!

– Так у них положено. Ты пойди к ним. Как помолятся, веди к пруду, там я буду.

– Вопрос дозволь?

– Давай.

– Как мой Влас показал себя?

– Хорошо.

– А как насчет панночки?

– Влюбился твой Влас по уши, друг мой.

– Вот я ему мозги-то вправлю!

– Ты погоди. Почему так сурово? Может, действительно чувство у парня? Панночка очень красивая и скромная.

– Нам в семье только панночки этой не хватало.

– Не тронь сына, Гордей!

– Ладно. Но ты уж, князь, приглядывай за ним в городе. Извини, конечно, я-то не смогу.

– Все будет хорошо. Иди к татарам и объявляй ратникам сбор, пусть покуда коней седлают. Люди позавтракали?

– Баймак с Агишем еще нет, но им и тебе с Власом еда оставлена.

– Добро, я к пруду.

Дмитрий вышел к расчищенному участку пруда, внимательно осмотрел берега и никого не заметил. Птицы спокойно порхали по прибрежным кустам и лесу.

К нему подошли татары.

– День добрый, князь, – поприветствовал Дмитрия Баймак.