Вражья дочь

– Это моя дочь Анна. Мать ее умерла три года назад от огненной хвори. Теперь сам воспитываю.

Девушка бросила искрящийся взгляд на ратника и юркнула за угол.

– Прошу в дом, дорогие гости, – сказал Дравес, повернулся к слуге и распорядился: – Найди Габи, Густав. Пусть она принесет хорошего вина и закуски.

– Слушаюсь, пан!

Все прошли в дом, совершенно не похожий на русские. За прихожей – коридор, по бокам и в торце двери. На полу зеленые ковровые дорожки. На стенах, обитых досками, головы волков, кабанов, оленей – охотничьи трофеи хозяина.

Дравес завел гостей в первую комнату слева. Она была просторной, с двумя окнами, широкой лавкой под ними, большим столом, стульями вокруг него. Резные шкафы, ковер на полу. Повсюду подсвечники, миниатюрные фигурки зверей и сказочных персонажей.

Все присели на стулья.

– Рад приветствовать в своем доме московского князя, насколько мне известно, человека весьма влиятельного, ближнего к самому Царю Ивану Васильевичу.

– Я тоже рад встрече с тобой, почтеннейший пан Дравес. Надеюсь, наше знакомство будет взаимовыгодным.

– Главная выгода мне обещана от имени русского Государя. Однако мы, торговые люди, ищем ее повсюду, где только можно. Так-то вот, князь.

– Каждый человек занимается тем, что умеет делать лучше всего. Ты не спрашиваешь у меня царскую грамоту, пан Дравес. Почему?

– Так ее наверняка уже видел мой друг Николай. Но посмотрю и я, коли покажешь.

Савельев передал Дравесу царскую охранную грамоту.

Полоцкий купец прочитал ее и проговорил:

– Да, бумага серьезная. Да вот только здесь она не просто бесполезна, но и весьма опасна.

– Грамота вручена мне вовсе не для предъявления властям города Полоцка.

– Это понятно.

Служанка принесла кувшин с вином, чаши, блюда с различной закуской. По тому как эта самая Габи смотрела на купца, у Дмитрия зародилось сомнение в том, а просто ли служанка эта баба, еще вполне привлекательная. Но это их личные дела.

Мужчины выпили, закусили.

Когда Габи убрала со стола и вышла, Дравес спросил:

– Так что хочет узнать посланник московский от бедного купца?

Дмитрий улыбнулся и сказал:

– Не такой уж ты и бедный. Всем бы такую жизнь. А нужно мне от тебя не так уж и много. – Он довел до Дравеса то, что уже говорил Ковалю.

Полоцкий купец ненадолго задумался, затем проговорил:

– Нет, князь, я не сказал бы, что тебе нужно от меня совсем не многое. Ведь ты, по сути дела, хочешь узнать, от чего зависит способность городской рати оборонять крепость, выдержать длительную осаду.

– Так тебе есть что сказать по этому поводу?

– Схроны и подземные ходы здесь есть. Это очевидно. Плохо то, что мне об их расположении ничего не известно.

– Но узнать, где они находятся, ты можешь?

Дравес вздохнул и ответил:

– Это весьма сложно.

– Но возможно?

– В этом мире, князь, ничего невозможного нет. Тебе это известно так же хорошо, как и мне.

– Ты имеешь в виду, что все можно купить?

– Ну не все, конечно, но очень многое.

– Ответь прямо, купец, ты узнаешь, где находятся схроны и подземные ходы?

– Обещать ничего не буду, но очень постараюсь. Есть среди польских воинских начальников человек, слишком уж болтливый, когда выпьет. А до вина он большой охотник. Это хорунжий Тадеуш Витейский, первый помощник ротмистра Голубицкого, имеющего весьма большой вес в руководстве города. Именно Витейскому и передается провизия, полученная от купцов, а также порох, оружие, ядра. Уж он-то точно знает, где находятся схроны и как к ним пройти.

– У тебя есть с ним какие-то отношения?

– Да, причем весьма неплохие. Этот любитель выпить часто нуждается в деньгах. Их ему даю я. Возможно, оттого мне и поручен сбор провизии с наших купцов.


У Дмитрия заблестели глаза:

– Так это же очень хорошо, пан Дравес!

– Не скажу, что плохо. Однако у Тадеуша есть одна особенность. Когда он пьян, говорит много, но когда трезв – слова не вытянешь. Последние дни хорунжий не пил и даже пригрозил мне казнью, если я только заикнусь о схронах. Человек, выпрашивающий у меня деньги, мне же потом угрожает казнью! Такой вот подарок этот самый пан Витейский.

– И долго он может не пить?

– Вообще-то трезвым я его видел гораздо реже, чем пьяным. Не знаю отчего, но ротмистр Голубицкий прощает его.

– Надо попытаться узнать о схронах и ходах, пан Дравес.

– Так я и не отказываюсь, говорю же, что постараюсь, но обещать ничего не могу. И еще для того, чтобы разговорить Тадеуша, мне нужны деньги. Я, как и Николай, с этими схронами понес большие убытки, которые вряд ли покроет воевода Довойна.

– Сколько?

– У тебя, князь, русская монета?

– Есть и литовская.

– Давай прикинем в русской. Так тебе будет привычнее. – Дравес принялся считать в уме, потом сказал: – Для начала пять рублей.

– Стоимость пяти коров.

– И одного породистого скакуна. Но я не думаю, что Царь Иван Васильевич стал бы скупиться, имея надежду заполучить важные данные.

– Хорошо, будь по-твоему, – сказал Дмитрий, взял мешочек, который всегда держал при себе, вытряхнул из него на стол груду серебряных монет и отсчитал пять рублей.

– Держи, пан купец. Проверь.

– Мы должны доверять друг другу, – сказал Дравес и забрал деньги.

Коваль с нескрываемой завистью взглянул на него. Ему пока ничего не обломилось.

Хозяин подворья понял, что деловой разговор закончен, и предложил:

– Может, еще вина?

– Вино у тебя отменное. Но как бы мне не стать вторым хорунжим Витейским. Он ведь наверняка начинал пить понемногу и только самые лучшие вина, – сказал Дмитрий.

Дравес вздохнул.

– Да, а сейчас пьет только крепкое хлебное. Кстати, панове, многие поляки предпочитают русское. Свое у них, честно говоря, не особо хорошее.



Пока князь разговаривал с купцами, Влас вышел во двор. Он хотел еще раз увидеть дочь Дравеса.

Так оно и вышло. Девушка выглядела печально. Власу казалось, что еще немного, и она расплачется.

– Ты чего это такая грустная, – спросил он, когда дочь хозяина дома подошла к двери.

– Ой, не спрашивай, воин.

– Тебя кто-то обидел?

– Я не могу сейчас говорить, извини. Ты еще приедешь к нам?

Влас словно вознесся на небеса.

– Я все для тебя сделаю. Только скажи!..

Лик молодой красавицы посветлел.

– Так уж и все?

– Все, клянусь!

– Но ты сегодня впервые увидел меня.

– И полюбил. Разве так не бывает?

– Бывает, – сказала девушка и вздохнула. – Прости, не надо, чтобы нас видели вместе. Приедешь, я буду рада. Тогда и… – Договорить она не успела.