Всего лишь тень

Потом стала вытирать кровь, которой измазана ее красивая дверь.

– Грязный псих!

Закончив работу, она почувствовала острую потребность принять душ, хотя уже сделала это у Бертрана.

В спешке выбрала в гардеробной брючный костюм, блузку, наконец-то добралась до машины. Часы на приборной панели укоризненно свидетельствовали, что она припозднилась. Тут она вспомнила, что в десять у нее встреча с Пардье и важным клиентом.

– О господи!

На первом же светофоре она схватила мобильник, набрала номер президента.

– Добрый день, господин президент, это Хлоя. Боюсь, я немного опоздаю.

– Это печально.

Светофор переключился на зеленый, Хлоя тронулась с места.

– У меня были кое-какие проблемы этим утром… Но я сделаю все возможное, буду в десять пятнадцать!

– Полагаюсь на вас.

Нажав отбой, она заметила на обочине копов. Тип в форме сделал ей знак съехать с дороги. Судьба против нее. День обещал быть на редкость дерьмовым.

– Национальная полиция, мадам. Выключите мотор, пожалуйста.

– Послушайте, я опаздываю и…

– Выключите мотор, – повторяет полицейский, повышая голос. – И будьте любезны предъявить документы на машину.

Прежде чем перейти к правам, коп рассматривает серую карточку, зеленую карточку.

– Я тороплюсь, – сухо напоминает Хлоя.

– Вы говорили по телефону за рулем. Штраф тридцать пять евро, и с ваших прав будут списаны два балла.

Хлоя пробует пустить в ход мягкость и очарование. Улыбка и обольстительный взгляд.

– Мне правда очень жаль. Я говорила всего полминуты, только позвонила своему боссу предупредить, что опоздаю на встречу.

Коп улыбается в ответ, слегка наклоняется.

– За рулем звонить по телефону запрещено, мадам.

– Да, но…

– Вы знаете, что означает слово запрещено?

– Ладно, я рада, что вы проявили такое понимание! Только быстрее, я спешу.

Разумеется, этой фразы говорить не следовало. Полицейский составляет протокол с особой тщательностью. Через десять минут Хлоя выходит из машины. И из себя.

– Вы это нарочно? Я же сказала, что опаздываю!

Другой коп, наверняка офицер, подходит ближе.

– Мы всего лишь выполняем свои обязанности, мадам. А вам лучше держать себя в руках.

– Вам за это столько платят? За то, что вы мешаете людям ехать на работу?

Полицейский, ухмыляясь, продолжает писать со скоростью приготовишки. Разве что кончик языка не высунул.

– Нам платят, и не так уж щедро, за исполнение закона, – отвечает офицер. – Если вы так спешили, следовало соблюдать правила дорожного движения. Это позволило бы вам сэкономить тридцать пять евро и минимум четверть часа.

– Козел! – бормочет Хлоя.

– Простите?

Она смотрит в сторону, опираясь на свой «мерседес».

– Не могли бы вы повторить? – настаивает офицер.

– А я ничего не говорила, – улыбается Хлоя. – Вам, наверно, голоса мерещатся, господин полицейский.

– Хотите, чтобы вам добавили в протокол оскорбление сотрудника полиции?


– Я хочу только поехать на работу. С вашего позволения, разумеется. Но вы, конечно, можете не торопиться.

Наконец жандарм выдает ей штрафную квитанцию. Хлоя плюхается в машину и срывается с места.

Для Пардье опоздание является смертным грехом. Ей следует немедленно придумать железобетонное алиби.



На часах уже было десять сорок, когда Хлоя зашла в большой зал заседаний. Все взгляды устремились на нее, как бывает всякий раз, когда она появляется в любом помещении. Вооружившись покаянной улыбкой, она заняла место рядом с генеральным.

– Здравствуйте, господа, прошу извинить меня за опоздание.

– Мы ждали только тебя, – язвительно уточнил Филипп Мартен.

– Мне правда очень жаль, – добавила Хлоя, глядя ему прямо в глаза. – Но не каждый день представляется случай спасти чью-то жизнь.

Повисла тишина, все смотрели ей в рот.

– Мне пришлось делать массаж сердца пожилой даме, которой стало плохо. Я подумала, что это стоит получаса опоздания… Разве нет?

Мартен остался сидеть с открытым ртом, на губах Пардье появилась легкая улыбка.

– Ну что ж, раз наша героиня наконец прибыла, мы можем начинать.

Реклама – это в первую очередь вопрос воображения.





* * *


Гомес притормозил, проверяя название улицы. Жилой район Эври, ряды домов, имеющих раздражающую склонность походить друг на друга. Лучше не возвращаться домой вдрызг пьяным, а то еще перепутаешь хибары и окажешься в койке у соседа.

В самой середине этой грустной коллекции кукольных домиков располагается тот, где живет Валентина.

Майор заметил молодую женщину, которая уже ждала его на тротуаре.

– Добрый вечер, Валентина! Устраивайтесь…

Она села и глянула на него в явном замешательстве.

– Вы ослепительны. Этот наряд идет вам куда больше, чем форма.

– Невелика хитрость.

– И то верно. Поехали?

Она кивнула, и он тронулся с места.

– Расслабьтесь! Я вас не съем.

– Я несъедобная.

Гомес разразился смехом. Воспользовался остановкой на светофоре, чтобы посмотреть ей в глаза:

– Хотя вы очень аппетитная.

Валентина невольно покраснела, но тут же нашлась:

– Ядовитые растения всегда выглядят аппетитно.

Он прикурил сигарету и опустил стекло.

– Надеюсь, вам это не мешает?

– Мешает.

– Тем хуже!

– Галантный мужчина выбросил бы сигарету.

– Нет, – заверил Гомес. – Галантный мужчина спросил бы у вас разрешения, прежде чем закурить. В любом случае я не галантен.