Жизнь взаймы

Сзади нетерпеливо засигналил какой-то итальянец, который ехал в маленьком «фиате» и воображал себя по меньшей мере гонщиком Нуволари.

— Я сейчас поставлю машину, — закричал Хольман. — Подождите меня!

Он проехал немного вперед, пропустил нетерпеливого итальянца и вернулся пешком обратно.

— Что случилось, Хольман? — спросила Лилиан. — Куда вы едете?

— Я ведь вам уже говорил, что выздоровел.

— А машина?

— Взял напрокат. Я решил, что ехать поездом глупо. Особенно теперь, когда мне опять предложили контракт.

— Контракт? Кто?

— Наша старая фирма. Вчера они мне позвонили. Им нужен гонщик на место Клерфэ. — Хольман откинул назад волосы. — С Торриани они уже сговорились, а теперь хотят еще попытаться выпустить меня. Если дело пойдет хорошо, я скоро буду участвовать в небольших гонках, а потом и в больших. Пожелайте мне удачи! Как хорошо, что я успел повидаться с вами, Лилиан!

Лилиан помахала ему вслед. Поднявшись еще на один виток, они увидели Хольмана снова; сверху он казался каким-то синим насекомым, сползавшим с горы. Он займет место Клерфэ, так же как когда-то Клерфэ занял место другого гонщика и так же как кто-то еще в свою очередь займет место Хольмана. Лилиан посмотрела на небо, синее, как цветы горчанки, на фоне которого вырисовывались ели.

— О чем ты думаешь? — спросил Волков.


— Я думаю о том, — сказала Лилиан медленно, — что все на свете содержит в себе свою противоположность; ничто не может существовать без своей противоположности, как свет без тени, как правда без лжи, как иллюзия без реальности, — все эти понятия не только связаны друг с другом, но и неотделимы друг от друга…

— Как жизнь и смерть?

— Да, да, Борис, как жизнь и смерть. Не знаю, сколько времени мне удастся верить в это. Хотелось бы верить очень долго.





* * *


Лилиан умерла через шесть недель после своего приезда, в светлый летний день, такой тихий, что, казалось, природа затаила дыхание. Она умерла быстро, неожиданно и в полном одиночестве. Борис на короткое время отлучился в деревню. Когда он вернулся, она лежала мертвая на кровати. Лицо ее было искажено, а руки подняты к самому горлу; Лилиан умерла от удушья во время кровотечения, но немного погодя черты ее лица разгладились. Борис никогда не видел ее такой красивой. И он подумал, что она была счастлива, насколько человек вообще может быть счастлив.