Золотая середина ослика Иа

Я попыталась открыть двери, но не смогла справиться с задачей.

– Сейчас все сделаем, – пообещал Димон.

– В-вошла в подъезд, – заикалась Варя, – уронила с-сумку. Наклонилась ее поднять, собрала, что вывалилось, а П-прони нет! Вот вам и золотая середина ослика Иа.

Девушка закрыла лицо руками, села на пол и разрыдалась.

– Варюша, не стоит лить слезы, – заявила Рина, – парадное закрыто. Проня где-то здесь.

Андрей вытащил из кармана пиджака вещь, которую я давным-давно не видела, – белый, идеально отглаженный батистовый носовой платок и протянул его Варе.

– С-спасибо, – прошептала та, – я испачкаю его.

– Он для того и создан, – улыбнулся Кузнецов. – Перед нами поставлены две задачи. Освободить Нинель Михайловну и найти девочку. Сколько лет вашей дочери?

– Восемь месяцев, – всхлипнула Варя, – примерно. Точно не скажу, я ее нашла. На помойке.

– Проня Пушистик собачка, – уточнила я, потом добавила: – вроде бы. Может, кошка!

– Размер? – деловито уточнил Кузнецов.

– Сорок четвертый, – ответила Нинель, – нога тридцать пять.

– О, дорогая! Ты оговорилась, – нежно пропела Ада, – пятьдесят четвертый. А обувь определенно сороковой.

– Клевета! – разозлилась Нинель.

Я молча слушала беседу соседок и наблюдала за тем, как мужчины пытаются раздвинуть двери лифта.

– Я спрашиваю про собаку, – уточнил Андрей. – Она маленькая? Похоже, нам понадобится инструмент. У меня в машине кое-что есть.

– А-а-а, – завизжала Нинель, – спасите, помогите. Крыса! А-а-а!

– Тяв, – донеслось из лифта, – тяв!

– Проня! – обрадовалась Варя. – Пушистик, ты где?

– Уберите грызуна! – перешла в режим ультразвука Нинель. – Он меня сожрет!

– Дорогая, оживи свой ум, – пропела Ада, – еще не родилось на свет животное, способное слопать сразу сто с лишним кило старого мяса. Ты же не вкусная, не сочная телятинка. Не нервничай. Ни одна псина тебя жрать не станет.

Варвара закричала около почтовых ящиков:

– Проня собачка! Она людей не ест.

Но Волынская не слышала никого, она продолжала выводить:

– Крыса! Крыса! Крыса! О-о-о! Она обделалась!

– Со мной мог случиться такой же конфуз, кричи рядом со мной кто-то, как сирена, – пробормотал Кузнецов, – сочувствую Проне.

– Пушистик, ты как? – спросила Варя.

– Гав! – звонко раздалось в ответ. – Гав! Гав!

Послышался скрип, кабина торжественно поползла вверх.

– А-а-а! – донеслось из недр Гаврилы Гавриловича, – мы с крысой куда-то едем.

– Дорогая, освежи ум, – велела Ада Львовна, торопясь наверх. – Разве грызуны умеют тявкать?

– Откуда мне знать, – захныкала Нинель.

– Я в машину за инструментом, а вы встречайте лифт там, где он остановится, – приказал Кузнецов. – Варенька, попросите Проню не гавкать.

– Пушистик, молчать, – велела Варя.

– Это кто со мной так нагло разговаривает? – возмутилась Волынская и издала оглушительное: – Апчхи!

Лифт дернулся и замер.

– Мы остановились! Мы с крысой прекратили движение, – запаниковала Нинель.


– Спокойствие, только спокойствие, – велел Димон, – чихните, пожалуйста.

– Вы со мной беседуете? – уточнила пленница.

– Дорогая, взбодри оба полушария, те, что в голове, а не в брюках, – велела Ада Львовна. – Речь мальчика обращена к узнице кабины. Чихни!

– Зачем? – насторожилась Нинель.

– Просто чихни, – потребовала соседка, – громко.

– Не хочется.

– Попробуй!

– Я не умею чихать по заказу!

– Заставь себя!

Я повернулась к девушке:

– Варя, попросите Проню гавкнуть.

– Пушистик, голос, – звонко крикнула Варвара.

– Гав, гав, – отозвалась Проня.

Лифт покатил вниз, когда он почти остановился на первом этаже, Нинель оглушительно чихнула. Кабина замерла.

– Вот вам и золотая середина ослика Иа, – высказалась наша гостья.

– Дорогая, ты всегда совершаешь нужные поступки не вовремя, – укорила Волынскую Ада. – Варя, пусть Проня тявкнет.

– Тогда кабина начнет подниматься, – протянул Димон.

И тут в подъезд вошел Андрей с большим кофром.

– Дима, смотрите, что я принес! – сказал он, открывая чемодан.

– Отлично, – обрадовался Коробков, – сейчас мы легко отожмем дверь.

И действительно, с помощью каких-то железок мужчинам удалось раздвинуть створки.

– Вылезайте, – скомандовал Димон.

– Гаврила Гаврилович не доехал до первого этажа, – возразила Нинель.

– Всего ничего ему осталось, – улыбнулся Кузнецов, – прыгайте!

– Никогда, – отрезала Волынская, – я упаду, переломаю ноги.

Пару минут присутствующие на разные голоса уговаривали Нинель выскочить в холл подъезда. В конце концов Ада Львовна сняла шубу, бросила ее на пол и велела:

– Нинелька, давай, даже если упадешь, будет мягко. Соболя ради подруги не жалко.

– Всем известно, что ты носишь кошку, которую постригли и покрасили под благородный мех, – съязвила Волынская.

Ада Львовна схватила манто, встряхнула, накинула на плечи и, стоя перед открытым лифтом, произнесла:

– Тогда сигай так!

Ада, похоже, пребывала в уверенности, что Нинель никогда не решится покинуть кабину, поэтому и стояла почти у лифта. За ней находился Кузнецов, за ним Димон. Варя находилась левее, а я правее.

– Ну? – засмеялась Ада Львовна.

И тут Нинель с оглушительным визгом бросилась вниз. Корпулентная фигура Волынской рухнула прямо на Аду, та пошатнулась, упала на Кузнецова, а он опрокинулся на Димона. Получился эффект домино, Коробков, последняя костяшка, оказался спиной на полу.

Варя кинулась к «бутерброду».

– Андрей, вы живы? Вам больно?

Я посмотрела на Димона.

– Ты как?

– Бывало и хуже, – прокряхтел приятель, – надеюсь, больше никто сверху не свалится.