В глуши

Дон же всегда плетется сзади, всегда еле дышит, сильно потеет в своей желтой футболке и молится об очередном привале.
 
  
Бурых Медведей зовут Эван и Брендон. Они идут вместе и ставят свои палатки рядом, а когда наставники отвлекаются — травят шутки, делают вид, что борются, и устраивают дикий кавардак. Они среднего роста и выглядят вполне заурядно. Дон путает их имена. Они с ней особо не общаются, однако порой, когда она собирает сучья для костра и вдруг оглядывается, то замечает на себе их взгляды и даже не сомневается, что они говорят именно о ней, отчего ей становится даже жутковато. Она крепит свой брезент подальше от них и старается их избегать.
 
  
Лукас, Кайла, Бриэль. Уорден, Эван, Брендон. Вот из кого состоит Стая Дон, и это все, что пока ей известно. Очевидно, что все они трудные подростки, иначе их бы тут не было. Все они совершили нечто настолько плохое, что заслужили изгнание в этот дождевой лес. Но кто они такие и на что именно способны? Дон собирается выждать и выяснить это.
 
И у нее получится.
    
11
Медвежью Стаю в лесу сопровождают два наставника. Один из них — парень по имени Кристиан: высокий как бог и худой как скелет. Ему лет тридцать, он больше походит на забытую после Хеллоуина декорацию и говорит низким до жути голосом. Знаю, нельзя судить людей по их внешнему виду, но и так некрасивый Кристиан кажется полным уродом, потому что характер у него тоже мерзкий.
Кайла говорит, что именно он понизил ее до Черного Медведя после истории с рисом. Еще Кайла говорит, что дело тут не столько в рисе, сколько в желании Кристиана удерживать Кайлу в Стае как можно дольше из-за его странной тяги к ней. Дон не уверена, что так оно и есть; впрочем, Кристиан и правда часто разглядывает Кайлу и делает ей неуместные замечания о ее внешности, одежде и так далее.
Вполне возможно, что Кристиан действительно урод — вот о чем я.
 
  
Второй наставник — девушка по имени Эмбер (таких всегда называют Эмбер). Она моложе Кристиана, меньше ростом и красивее. По словам Лукаса, у нее какая-то степень в области изучения развития молодежи или что-то вроде того, что тоже выгодно отличает ее от Кристиана, диссертация которого, скорее всего, называлась «Что значит быть дебилом».
Эмбер довольно строгая, однако не придирается по пустякам. Например, когда Дон к концу дня тащится в самом хвосте Стаи, Эмбер подходит к ней, но не начинает тут же орать, а пытается словами и интонацией показать, как важно, чтобы Дон не раскисала. Именно Эмбер проверяет, чтобы по утрам каждый сделал все свои дела, собрал вещи и был готов двигаться дальше, пока Кристиан либо еще спит, либо сидит у костра, пьет кофе и «следит» за ними.
Эван и Брендон иногда огрызаются в ответ Эмбер, Уорден и Кайла обычно ее игнорируют, а Дон ее слушается, как и Лукас с Бриэль, хотя Дон не уверена — то ли они уважают Эмбер, то ли просто не хотят вмешательства Кристиана.
Вот такие у них наставники. Кристиан полный урод, а Эмбер молодец. Один из них точно умрет.
    
12
Но пока все живы и еще ничего не случилось, я немного расскажу вам о жизни Стаи, о том, как проходят их дни, чтобы вы нашли что-то общее с героями, привязались к ним и поняли, за кого будете переживать, когда все полетит вверх тормашками.
Сейчас, например, наша пестрая компания отщепенцев распределилась вокруг чахлого костра, мечтая о воппере из «Бургер Кинга», буррито и пицце с двойным сыром. Тьма вокруг сгущается, а Эмбер и Кристиан проверяют палатки-укрытия перед отбоем.
Дон рассказывает свою Историю: как ее мать и отчим выманили ее из дома Джулиана, похитили и привезли сюда. Лукас и Кайла слушают и кивают; похоже, даже Бриэль хочет принять участие в разговоре, но не выходит: как только она открывает рот, из сумрака к костру выходит Кристиан и впивается своими безумными глазами в Дон.
— Медвежонок, — говорит он, — твое укрытие развалилось. Иди ставь снова.
Дон про себя стонет, через секунду встает, обходит костер и идет в темноту за Кристианом, пытаясь не думать о том, как он смотрит на Кайлу, и надеясь, что он не начнет смотреть так же на нее.
Ничего подозрительного: он просто ведет Дон через кусты к Эмбер, к тому месту, где Дон натянула свою ярко-оранжевую веревку между стволами двух деревьев и перекинула через нее брезент. Сегодня ветрено, так что каждый уголок брезента она придавила камнем, однако затея не выгорела, теперь брезент наполовину слетел, а рядом с ним стоит Эмбер, подсвечивая фонариком спальный мешок Дон и весь остальной скарб.
— Не лучшее убежище, Дон, — говорит Эмбер, и при тусклом свете Дон замечает, как та качает головой и плотно сжимает губы. — На следующей неделе начнутся дожди, и если ты не хочешь сидеть в сырости, то научись мастерить укрытие понадежнее.
Дон смотрит на Эмбер.
— У всех остальных есть нормальные палатки, — говорит она. — Никакой проблемы не было бы, если бы мне дали палатку, как остальным.
Кристиан то ли фыркает, то ли усмехается за ее спиной.
— Палатку еще надо заслужить! — Он разворачивается и уходит.
Эмбер и Дон смотрят ему вслед. Потом черты лица Эмбер смягчаются.
— Продолжай тренироваться, — говорит она Дон. — Если в течение недели твое убежище не будет разваливаться, мы выдадим тебе палатку, когда в следующий раз пойдем за припасами, хорошо?
Дон закатывает глаза.
— А фонарик? — спрашивает она, когда Эмбер уходит, забрав фонарик с собой и оставляя Дон возиться с брезентом в темноте. — Можно мне хотя бы немного света?
Где-то вдалеке снова хихикает Кристиан.
— Его тоже надо сначала заслужить, — бросает он, и они вместе с Эмбер исчезают, пока Дон вслепую копошится у своего брезента, думая, как она может что-то заслужить, если ей не оставили даже света.
 
  
Дон сражается с куском брезента. В спальный мешок и на остальные вещи падают комья грязи, она чешет руки и пытается нащупать в кустах камни побольше, чтобы снова закрепить углы брезента. Становится совсем темно. Слышно, как Кристиан и Эмбер объявляют остальным членам Стаи об отбое. У Дон не получается найти большие камни, края брезента полощутся на ветру
(она уже отчаялась и решилась спать так, надеясь, что Эмбер ничего не заметит и ночью не будет дождя),
когда что-то вдруг шуршит прямо перед ней, и Дон почти вскрикивает от ужаса, думая, что это пума или еще хуже — Кристиан. Однако кто-то шепчет ее имя и просит не шуметь. Это Лукас: он светит себе в лицо и дурашливо улыбается.