Отпуск с осложнениями
Какая беспечная девушка… а вдруг я разлучница окоянная?
Ну что ж, время и мне заходить. Неловкость отпустила, потому смело толкаю дверь и попадаю в маленькую кухню. Вадим сидит ко мне спиной, что-то читает с экрана телефона, прихлёбывая кофе из большой тёмно-синей кружки с золотыми цветочками на глянцевой глазури. Мне не видно его лица, но почему-то кажется, что он не улыбается сейчас – вон как мышцы на обнажённой спине напряжены, как канатики.
– Вадим, – говорю, откашлявшись, а он вздрагивает, резко повернув в мою сторону голову. – Привет.
– Привет, певица, – усмехается, а я давлюсь вежливостью. Ну вот зачем он напомнил? – Ты так рано. Соскучилась?
А вчера ночью он мне показался даже интересным человеком, а он вон, снова глупости говорит.
– Если ты думаешь, что я всю ночь не спала, считая минуты до нашей встречи, то ты ошибаешься, – выпаливаю на одном дыхании, непонятно почему злясь. Кажется, что на Вадима, но на самом деле, наверное, на саму себя.
– Но зачем-то ты пришла так рано, – замечает и, поставив чашку на стол, плавно поднимается на ноги.
Он в одних шортах, волосы влажными тёмными завитками обрамляют лоб, а на губах та разновидность усмешки, от которой внутри что-то сжимается и никак не хочет разжиматься.
Вадим делает всего один шаг вперёд, чтобы оказаться совсем рядом, а я запрокидываю голову, как комсомольский вожак на расстреле, и смотрю прямо ему в глаза.
– Не знаю, что ты задумал, но твоя девушка в соседней комнате, между прочим, – напоминаю ледяным тоном, а Вадим вопросительно выгибает бровь.
– Моя кто?
– Девушка, подружка, жена или какой там статус у ваших отношений. Мне неинтересны детали, но я советую тебе отойти.
Вадим молчит и просто смотрит на меня, а я делаю то, о чём просила его: отхожу на шаг, приближаясь вплотную спиной к стене. Она прохладная, а в комнате слишком жарко и душно.
– Значит, моя девушка. А ты… ревнуешь, что ли? – интересуется, улыбаясь краешками губ, а я фыркаю, услышав эту глупость.
– Тебе точно нужно подлечить своё эго.
Вадим хрипло смеётся, и я сама не понимаю, каким образом, оказывается так близко, что весь кислород в комнате резко превращается в углекислый газ.
– Ты забавная. Знаешь об этом?
Он упирается ладонью рядом с моей головой, нависает сверху, а я подныриваю под его рукой, чтобы оказаться на свободе.
– Если ты полигамный самец, меня это не касается.
– Совсем-совсем?
– Совсем-совсем. И да… то, что я сделала вчера, совсем ничего не значит. Я была…
– …пьяна и не отвечала за свои поступки?
Короткий смешок вырывается из его широкой в меру накачанной груди, а я киваю.
– Именно так. Ты всё правильно понял.
– Только ты врёшь. – В голосе убеждённость, а я разворачиваюсь, чтобы уйти. – Потому что ты не похожа на девушку, которая по пьянке целует любого, кто под губы подвернётся.
– Много ты понимаешь! – заявляю и, выскочив из комнаты, сильно хлопаю дверью.
– Лгунья! – слышится вдогонку, а следом хриплый смех. Он кричит: – Приходила хоть зачем? – а я тихо чертыхаюсь.
Рагнар! И крольчишки! Как же я забыть могла? Я же не спорить приходила. Чёрт. Придётся, значит, вернуться.
Напускаю на себя всю строгость, на которую способна, и приоткрыв дверь, говорю:
– Бабушка просила тебя зайти посмотреть кроликов маленьких и Рагнара. Ей кажется, они захворали.
Вадим моментально меняется до неузнаваемости: становится серьёзным и каким-то взрослым, что ли. И мне вдруг на его месте мерещится мужчина в кипенно-белом медицинском халате. Или в чём там ветеринары ходят?
– Передай бабушке, что я через полчаса зайду.
И вот, когда я вдруг жалею о своей вспыльчивости и странной резкости, он сбрасывает строгую маску, становясь снова тем мужчиной, который способен довести меня до белого каления одной фразой:
– Будешь меня ждать?
Закатываю глаза до самого лба, выражая этим всё, что думаю о нём и напоследок советую:
– Не забудь мои вчерашние уроки, когда жениться будешь. Пригодится.
– Обязательно. Если захочешь подарить нам песню, не стесняйся.
– Придурок, – констатирую и выбегаю из дома, чуть не сбив по дороге подружку Вадима.
Глава 19 Вадим– Ого, какая порывистая девушка, – Арина входит в кухню и присаживается за стол. – Ты не допил кофе, кстати.
– Перехотелось что-то, – отмахиваюсь, а Арина делает маленький глоток порядком остывшего напитка.
Морщится, но пьёт, хоть и не любит пить что-то, в чём не содержится полкило сахара.
– Тебе и перехотелось кофе? Удивительно, – задумчиво наматывает прядь на палец и сверлит меня взглядом. – Нужно, наверное, тщательнее к девушке этой присмотреться.
– Представляешь, она решила, что ты моя девушка.
Арина прыскает, а кофе мелкими брызгами вокруг. Давится хохотом, кашляет и попутно отрывает кусок бумажного полотенца, чтобы вытереть беспорядок. Мне и самому смешно, потому подхожу к столу и помогаю сестре убрать.
– Ты же, я надеюсь, убедил девушку в обратном? – Отсмеявшись, Арина подпирает подбородок рукой и смотрит на меня внимательно. – Хотя, судя по её побегу, ничерта ты не рассказал.
Развожу руками, а Арина даёт мне подзатыльник, причем, весьма болезненный.
– С ума сошла?
– Потому что ты ведёшь себя, как идиот!
Арина хмурится, тяжело вздыхает, а я потирая затылок.
– Когда признаешься девушке, что я тебе всего лишь сестра единокровная? Или решил в игры играть, аферист?
Я задумываюсь, глядя в окно, потому что мне, чёрт возьми, нравится видеть и понимать, что Катрин ревнует. Как бы она не делала вид, что ей всё равно, что-то в её взгляде и поведении подсказывает: нихрена это не так.
– Ладно, пойду я кроликов спасать. Никуда от работы не деться.
– Будто ты сильно сопротивляешься, – смеётся Арина и всё-таки выливает несладкий кофе в раковину.
Минут через пять я уже нажимаю кнопку звонка, а с той стороны кричат: «Открыто!». Ничего не остаётся, как войти во двор, где на клумбах пышно цветут розы, а дорожка вымощена диким камнем.
– Вадим, здравствуйте, – улыбается Ольга Петровна, вытирая руки о передник. – Проходите, они там.
Взмахивает рукой себе за спину и освобождает проход, а я иду по тропинке к крольчатнику. Когда вхожу внутрь, специфический аромат щекочет ноздри. Принюхиваюсь, чтобы уловить в воздухе признаки возможной болезни, но нет, вроде бы, ничего эдакого. В городе я привык всё больше к кошкам, собакам, да к каким-нибудь экзотическим животным – последних всё чаще заводят, совершенно не думая, что и уход им нужен специфический. Люди – вообще самая странная порода зверья.