Королева-молния. Собирая сердце. Вампиры

Зато я вспомнила, как совсем недавно повар из замка отца учил меня готовить тирамису. Закончили мы на рассвете, и Зехир не был так взволнован, как сегодня.
— Я верно понимаю, что вы останетесь? — обратился он к Макэйо, — я мог бы предложить вам организовать комнату в часовне. Это недалеко, сразу за рвом.
Я прыснула со смеху. Вампир в часовне!
— Шико! — я не могла продолжить, из-за истерики, что накрыла меня, — нет ли места более подходящего для нашего гостя?
— Подойдет, — улыбнулся Мак, уперев руки в бока, и сам еле удерживаясь от моего заразительного хохота.
— Что ж! Раз так, пришлю тебе молитвослов! Быстрее уснешь! — я похлопала его по твердому плечу, продолжая смеяться.
— Я не сплю, если ты вдруг забыла…
— О, прости! Значит, вампир будет молиться до утра! Шико, строители не успели демонтировать алтарь?
Не дожидаясь окончания моей истерики, Мак помахал мне на прощанье и вышел в главные ворота, сопровождаемый Шико.
Я же, вытирая теперь слезы веселья, вспомнила, что как раз за дверью главного выхода его ждет Зехир, и сердце встрепенулось.
Боже! Что сейчас будет?
Я не видела Зехира с того самого дня, когда впервые ступила на эту землю. Зато много раз слышала рассказы о нем из уст Шико, предназначенные для того, чтобы я побольше узнала о его достоинствах, ведь он оказался еще одним из возможных мужей для меня.
Тут же я очутилась под сводом арки, в которой находились парадные ворота, и прислонилась ухом к дверной щели.
Несколько твердых шагов и Мак остановился.
— Я рад твоему трезвомыслию, Макэйо, — грозно и надменно прорычал Зехир, на что ответа не последовало.
Я облегченно выдохнула, радуясь тому, что стычки не состоялось. Но плохая девочка, внезапно возникшая внутри меня, тихонько ликовала.
«Из-за тебя! Эти двое чуть не разорвали друг друга из-за тебя! Хи-хи-хи!»
    
Глава 24
От ощущения на себе чужого взгляда свело лопатки. За то время, что я жила в своем замке, могла бы уже привыкнуть, но так и не смогла. Каждый вечер словно впервые, я чувствовала, как по коже, вслед за махровой тканью, впитывающей капельки воды после душа, тянется вожделеющий взгляд. Ласкающий, теплый, иногда дерзкий. Поначалу я оглядывалась, всматривалась в узкое окно, расположенное в ванной комнате, пыталась поймать реального или астрального преследователя, но так и не обнаружив нарушителя своего покоя, вторгшегося в мои границы, прекратила тратить силы. Я просто приняла это как данность, глубоко в душе надеясь на то, что это мания преследования, и на самом деле никого здесь нет.
Отбросив полотенце, я облачилась в любимый халат, который Шико называл одеянием привидения. Он был длиною в пол, из белоснежного шелка, расклешенный к низу. Когда я быстро спускалась по лестнице, полы его красиво летели вслед за мной, вынуждая бежать без остановки, чтобы насладиться этой невероятной красотой.
На носочках я быстро пересекла спальню и остановилась у окна, улыбаясь тому, как нежная ткань опускаясь, касается кожи.
Распахнув деревянные ставни с облупившейся от времени краской, я оперлась о подоконник, слегка покрывшийся пылью за день, и вдохнула вечерний теплый воздух. Он немного пах водорослями, что затянули ров с водой, но было в этом что-то успокаивающее, родное. Ночной мир оживал под протяжное «ква-а-а» лягушек, поселившихся неподалеку. Желтая луна была почти полной и медленно поднималась над небольшим городком, огни которого мерцали вдалеке.
Все это стало таким привычным, потому что вот так, сидя у окна, проходил каждый мой вечер на протяжении нескольких месяцев подряд. Менялись лишь сезоны, фазы луны и погода.
Рука автоматически потянулась к шкатулке, украшенной рубином. Тем самым, что стал символом моего одиночества, когда я преподнесла камень Рику в день свадьбы с Элен. Но подарок вернулся ко мне.
Я сразу узнала свой камень. Очертания, цвет делали его не похожим на другие. Но было кое-что еще, что говорило о том, что это действительно тот самый камень: письмо Рика, оставленное им в этой шкатулке.
Письмо, что давало мне надежду на встречу, и одновременно рушило мечты о возможной любви. Слова, что делали меня счастливой и тут же убивали. Послание, которое я перечитывала каждую ночь, перед тем как закрыть глаза, и которое порывалась сжечь так же часто.
 
Виктория!
Моя Виктория!
Моя единственная, моя любимая Виктория…
Безжалостный мир, в котором нам не посчастливилось встретиться, сделал все, чтобы забрать у нас возможность быть вместе. Но преграды ничтожны, если против них стоит вечность, помноженная на любовь.
В моей можешь не сомневаться. Ты почувствуешь ее в каждом дуновении ветра, что играет с твоими волосами. В каждой капле воды, что окутывает твою кожу. В каждом луче рассветного солнца, что ласково касается твоего лица, пока ты видишь сны. Каждый миг я буду рядом, и теперь в целой вселенной не существует такой силы, чтобы смогла запретить мне это.
А вот на счет своей тебе стоит хорошо подумать. Я исчезаю только лишь для того, чтобы ты не шла на поводу у эмоций, которые могли бы сбить тебя с толку. Ты должна принять твердое решение на счет того, с кем захочешь связать свою жизнь, и искренне порадуюсь за тебя, если твоим избранником стану не я.
У тебя есть время понять, что любовь склонна приукрашать, наделять человека несуществующими качествами. Возможно, ты меня придумала и на деле я окажусь вовсе не таким, каким ты мечтала меня видеть, но обратной дороги уже не будет.
Если откажешься от своей любви ко мне, я отпущу. Если выберешь меня, я перекрою все выходы, ты будешь вынуждена остаться со мной навечно, даже если разлюбишь.
С любовью, навеки твой, Рик.
P.S. Не ищи со мной встречи, ибо я ни за что не разомкну своих рук, что однажды обнимут тебя.
 
Это письмо я обнаружила, впервые войдя в свою спальню. Еще не отойдя от шока после встречи с Зехиром, который оказался третьим мужчиной, не восприимчивым к моему магическому дару, я получила новую порцию впечатлений, найдя на постели эту самую шкатулку, внутри которой находилось послание от Рика.
С тех пор каждый вечер я искала в нем подтверждения своих надежд, что однажды мы все же будем вместе, но только сейчас пришло понимание того, что Рик был прав. Я должна попробовать жить без него.
Бросив последний взгляд на лист пожелтевшей бумаги, исписанной пером, я отправила его в камин.
Огонь в миг охватил свернутое трубочкой письмо, не отреагировав на него ни всполохом, ни треском.
Один…два…три…Как же мало времени потребовалось пламени, чтобы уничтожить то, что отделяло меня от новой жизни. И я, наконец, вдохнула свободно.
    
Глава 25
Я чихнула, параллельно возмущаясь, что просыпаюсь на самом интересном месте. В носу жутко свербило, вызывая желание оторвать его.