Первый. Бывший. Единственный

«Если это не Марго, то кто?» – прошило меня острой мыслью.
Мое сердце ухнуло и скатилось в живот. Или куда-то ниже, гораздо ниже. Прислушиваться к ощущениям времени не было.
Словно в замедленной съемке я следила за тем, как передние дверцы внедорожника открылись и… из авто вышел мужчина.
Ночь, лес кругом, и я, почти замерзшая жертва случайного маньяка, сама под нос ему прыгнула!
Нет, не быть мне Василисой Премудрой. Точно не мое амплуа.
Впору оказалось сверкать пятками, улепетывая из последних сил, но ноги у меня приросли к асфальту. Предатели!
Сердце выскакивало из груди, точно оглашенное, ни вдохнуть, ни выдохнуть не получалось: сперло дыхание. Я могла лишь следить, как ко мне резким шагом приближался незнакомец, и судорожно искать пути для отхода. Желательно не в мир иной, а в безопасное место.
– Заблудилась, снегурка? – выдал незнакомец, едва подошел ко мне.
Из-за слепящего света фар я видела фигуру, но лицо рассмотрела только сейчас. И оно мне не понравилось!
Ни его лысина, ни борода, как у дровосека, ни взгляд. Особенно взгляд.
У меня язык примерз к нёбу.
Рожа была явно бандитской. На фоне грозящих мне неприятностей даже предательство Дубравина поблекло.
– Тепло ли тебе, девица? – насмешливо протянул мужчина, явно издеваясь надо мной. – Тепло ли тебе, красавица?
– Ой, тепло, голубчик Морозушко! – брякнула я, отчего бугай захохотал.
– Ты смотри, сказочки, значит, читаешь?
Я потихоньку стала пятиться.
– Ты куда это?
– Да так… Надо мне…
– Что, даже погреться не согласишься? – подмигнул он.
– Не соглашусь, – вздернула подбородок я.
– Ты просто не понимаешь, от чего отказываешься, – выдал незнакомец.
Я обладала очень бурной фантазией, которая мне в красках расписала возможное будущее. Поэтому недопониманий того, что может случиться, у меня не осталось. Криминальные сводки умеют произвести неизгладимое впечатление.
– Езжайте своей дорогой, а меня оставьте в покое, – смело заявила я, но нужного эффекта не добилась.
– Пойдем, посинела ведь вся, – сказал бородач и схватил меня за руку.
– А-а-а! – завопила я.
Незнакомец резко отшатнулся, поскользнулся, но на ногах все же удержался.
– Не трогайте меня, я кричать буду!
– Вообще-то сначала предупреждают, а потом уже глотку, как банши, рвут, – поморщился незнакомец.
– Предупреждаю, оставьте меня в покое. – Я уже  тряслась вся: то ли от холода, то ли от страха, но решительность дать отпор не растеряла.
– Что там, Костя? – послышалось от машины.
Вот тут-то меня настоящий ужас пронял. Если от одного мужика еще как-то можно – чудесным образом, не иначе – сбежать, то как справиться с двумя?
– Да дура какая-то попалась! – ответил бугай напротив меня. – Сейчас разберусь и поедем.
– Не надо разбираться, просто уезжайте.
– А потом в церкви свечки ставить за твой упокой? Мне лишних грехов на душу не надо, своих хватает, – буркнул мужчина и опять схватил меня за руку. – Пойдем, красавица. И не ори, мой хозяин – человек серьезный, истеричек на дух не переносит.
У меня горло перехватило, какой там орать! Но вот инстинкты сработали как надо. Раз уж убежать не получилось, я согнула ногу в колене и…
– Ах ты ж… – простонал мужчина, падая на четвереньки.
Не промазала!
– Василиса? – послышалось совсем рядом.
– Женя? Это ты? – выдохнула я, присматриваясь. – Зачем же так пугать?!
– Наверное, затем же, зачем калечить моего водителя? – улыбнулся Грабовский. – Костя, ты как?
– Зверею, – выдохнул бородатый. – Только не говорите, что это ваша знакомая, Евгений Владимирович.
– Не скажу.
– Карма должна ее настигнуть, за причинение тяжких телесных добропорядочным гражданам.
– Придется заткнуть собственную карму, Костя, и проглотить, – хмыкнул Евгений. – Считай, что у Василисы неприкосновенность.
У меня от облегчения ноги подогнулись.
– Вася?! – ринулся ко мне Грабовский, сразу же растеряв всю веселость.
В одну минуту земля стремительно приближалась ко мне, но встретиться нам не дал Женя. Мужчина подхватил меня на руки, словно пушинку, и пошел к машине.
– Поставь, я сама, – вяло трепыхнулась я. Чисто из-за упрямства и приличия для.
Ведь  редкая женщина не любила покататься за счет мужчины, желательно на его шее.
– Видел я, как ты сама только что, – фыркнул Грабовский. – Поэтому учись принимать помощь, милая.
Ласковое обращение даже кошке приятно, и я дергаться перестала. Не потому, что решила послушаться Женю, просто устала.
– По горбу этой помощью лучше бы дал, – пробурчал Костя, выпрямившись. – Нет чтобы верному человеку руку протянуть, так он чудовище с острыми коленками таскает.
Грабовский выгнул брови.
– Ты что-то сказал? – обернулся через плечо к водителю он.
И такой красноречивый взгляд бросил на мужчину, что я икнула.
– Ничего, шеф, – тут же ответил пострадавший. – Вам послышалось.
– Смотри, чтобы после моих слуховых галлюцинаций тебя не настигли зрительные.
– Понял, не дурак, – кивнул Костя. – Дверцу придержать?
– Ты видишь у меня третью руку?
– Зная, какие они длинные, я бы не удивился, что у вас в загашнике где-то третья все же припрятана, шеф, – хмыкнул он.
– Ох, договоришься, Костя, – покачал головой Грабовский. – И родственные связи не помогут.
– Так разве ж я злоупотребляю?
Бородач не выглядел испуганным, но комментарии в мою сторону больше не отпускал, ограничился лишь недовольными взглядами. Видимо, мои острые коленки оставили после себя настолько неизгладимый след на мужском самолюбии, что Косте поперек горла вставала забота о хозяйке этих коленок. Даже если эту заботу проявлял кто-то рядом.
Впрочем, меня это сейчас совершенно не заботило. Едва я попала в теплый салон, как меня стало клонить ко сну. Тело налилось тяжестью, голова звенела, и даже дрожь, которая прошивала меня от кончиков пальцев ног до макушки,  не перебивала сонливого состояния.
– И куда же ты вляпалась, Василиса? – спросил Грабовский, устраиваясь на заднем сиденье рядом со мной.
– Почему сразу вляпалась? – зыркнула на него я.
– Только не говори, что у тебя просто увлечение такое – тормозить машины на загородной трассе посреди леса, – поджал губы Евгений. – А ведь ничего, как говорится, не предвещало.  На вид казалась добропорядочной интересной женщиной без странных наклонностей.