Первый. Бывший. Единственный

– Это первый и последний раз, когда я беру на работу родственников, – нахмурился Грабовский.
– Можно подумать, ты с этим хватил лишку. Я твой единственный племянник, – объяснил ситуацию Костя.
– Двоих таких я бы точно не выдержал, – закатил глаза Женя, а меня вдруг отпустило.
И раздражение улеглось, и желание дальше упрямствовать пропало. Наверное, усталость взяла свое, а может, то, что рядом с Грабовским и его нагловатым племянником я чувствовала себя в безопасности.
– Здесь недалеко, не переживай, – сказал Евгений, тронув меня за руку.
– Я не переживаю, – не соврала я.
Раз за разом я набирала номер Марго, чтобы предупредить, но она не отвечала. В какой-то момент сон меня одолел и я уснула с телефоном в руках, а проснулась, когда Грабовский нес меня в клинику.
– Да-да, я знаю, что вы, Василиса Дмитриевна, очень самостоятельная женщина, – заявил он, не дав мне и рта раскрыть. – Но не в этот раз. Поэтому либо смиритесь, либо закройте глаза и сделайте вид, что все еще спите, чтобы не уязвлять собственное самолюбие.
– Оно у меня не настолько махровое, Евгений Владимирович.
– И хорошо, – улыбнулся краешком рта мужчина.
А дальше он сдал меня на попечение врачей. Понятия не имею, откуда за городом, недалеко от места моей аварии, взялась частная клиника, но меня обследовали на предмет сотрясения мозга и других скрытых повреждений. Ничего серьезного, кроме парочки ушибов, ссадин и гематом не обнаружили. Я действительно родилась в рубашке – это не могло не радовать.
В коридор я вышла с хорошим настроением, но, как только увидела Грабовского, оно сразу испортилось.
– На осмотре твоя Вася, проверяют, есть ли сотрясение мозга, – говорил он в мой телефон. – Хотя если учесть эту глупую аварию, то я лично вообще сомневаюсь в наличии у нее этого органа.
– Я, конечно, всегда предполагала, что вы высокого обо мне мнения, Евгений, но все же не ожидала, что настолько, – вспыхнула возмущением я. – Мало того, что следили за мной, так еще и в сумочке моей копаетесь. А ну, отдайте телефон!
Грабовский даже в лице изменился. Сделался таким виноватым-виноватым, что у меня прямо сердце замерло.
«Раз чувствовал вину, значит, было за что?» – пронеслась дельная мысль.
О том, с кем он там говорил по моему мобильнику, даже думать не хотелось. В голову лез только Дубравин, а я не чувствовала уверенности за собой для серьезного диалога с мужем.
Точно не сейчас.
– Василиса… – позвал меня Грабовский. – Я уже говорил вам, у меня поблизости особняк, никто за вами не следил. Я просто возвращался после удачной сделки домой.
Он вновь перешел на «вы», но я уже привыкла к такому нашему общению и подхватила ту же волну.
– Ну да, ну да, я уже сделала вид, что поверила, Евгений, – фыркнула я и забрала свой телефон. А как только услышала голос подруги, так едва на ногах удержалась от охватившего вдруг облегчения. – Маргось? Прости, не успела тебя предупредить. Господин Грабовский развел такую бурную деятельность, точно я на его глазах помирать собралась. Тут элитный поселок есть неподалеку, прикинь? Даже частная клиника имеется.
– Сотрясение? – взволнованно уточнила подруга.
– Обошлось, – уверенно ответила я.
О том, что даже это «обошлось» может иметь для меня нехорошие последствия, как предупредил врач, говорить не стала. Не видела смысла зазря кого-то волновать.
Я давно привыкла к частым головным болям и приступам мигрени. Поэтому слова доктора меня совершенно не испугали.
Я вообще ощущала себя  немного заторможенной, точно там, в лесу, замерзло не только мое тело, но и в душе что-то умерло.
– Хорошо, – выдохнула Марго, не догадываясь о моих мыслях.
– А ты где? – поинтересовалась я.
Грабовский стоял рядом и прислушивался к нашему разговору.
– Да застряла посреди трассы, двигатель заглох…
– Евгений наверняка сможет послать своих людей, чтобы тебя забрали. Правда же? – бросила на него хитрый взгляд я, и Грабовский тут же перехватил инициативу. Понятливый оказался.
– Где вы, Марго?
Я позволила мужчине проявить инициативу. Пока он выяснял у моей подруги обстоятельства ее «попадания», я старалась совладать с усталостью. Тело требовало отдыха, да и голова отключалась. Слишком много стресса выпало сегодня на мою скромную тушку, вот и разбирало меня сейчас так, точно я выхлебала серьезную дозу горячительного.
Краем уха я уловила, что Марго умудрилась перепутать дороги, вот и заехала не туда. Как назло, еще и машина у нее сломалась.
– Если передумаете, то звоните, – сказал мужчина, завершил разговор и вернул мне телефон. – Пойдемте, Василиса.
Он аккуратно взял меня под руку и потянул за собой, я поддалась.
– Разве вы не должны отправить Марго помощь?
– За ней уже едут, – ответил мне Грабовский. – Вы сейчас о себе должны переживать, а не о других.
– Я так не могу…
– Я вижу, – хмыкнул он и помог мне устроиться в машине. – Если Марго передумает или ее помощник заставит себя ждать, она знает мои контакты.
Уверенность Жени помогла мне успокоиться и не нервничать по поводу подруги. Хотя червячок вины все равно продолжал грызть. Все же это я выдернула ее из города на ночь глядя, а она возьми да застрянь не пойми где.
– Вам нужно отдохнуть, – заметил Грабовский. – Вы выглядите уставшей.
Костя фыркнул, но комментировать заявление дяди не стал, а я не удержалась:
– И все же навык общения с женщинами у вас хромает на обе ноги, Евгений.
– Как она быстро раскусила тебя, босс, – подмигнул мне Костя.
– Я обязательно наверстаю, Василиса, – улыбнулся Евгений.
– Судя по тому, что о вас болтают, ваши старания не падают на благодатную почву.
– Или мне встречаются совершенно не те женщины, – заметил он.
Близость Грабовского производила на меня какой-то гипнотический эффект. Рядом с ним сегодня меня постоянно клонило в сон, сопротивляться которому становилось все тяжелее и тяжелее.
– Я буду очень благодарна, если… – вяло выдала я, откинув голову на сиденье.
Здесь было тепло, спокойно, приятно пахло…
– Я позабочусь о тебе, Прекрасная, – то ли наяву, то ли во сне послышалось от Грабовского. Сопротивляться путам Морфея у меня совсем не осталось сил, поэтому я прикрыла глаза – всего на мгновенье, – а очнулась ночью в чужом доме.
Сначала испугалась, но почти сразу же успокоилась.
На тумбочке распространял неяркий свет ночник, а в мягком кресле напротив кровати дремал… Грабовский. Стоило мне пошевелиться, как мужчина встрепенулся и впился в меня шальным взглядом.