Хозяйка перекрёстков

Я вскинул щит, отступая, и оглянулся на Козлоногого. Ну же! Он собирается вообще помогать, или всё, что он может – это пафосно сверкать глазами?
И тут на лице демона я увидел то, чего уж никак не ожидал увидеть. Ужас.
Коротышка шагал к нам, выудив, наконец, из-за пазухи то, что искал. Какую-то банку с широким горлом. Крышку он уже открыл, выпуская наружу…
Огромного, с кулак, черного паука с непропорционально длинными мохнатыми лапами. На брюшке твари алели яркие пятна, складывающиеся в причудливый узор.
Меня невольно передёрнуло, обожгло изнутри быстро накатившей волной панической атаки. Появившаяся еще в детстве арахнофобия – моя ахиллесова пята, с которой я за все годы мало что смог сделать.
К счастью, амальгама помогла справиться, быстро подавив выброс лишних гормонов, и физически я пришёл в себя почти сразу же. Но психологический эффект оказался куда более сильным – я на несколько мгновений попросту оцепенел, не в силах отвести взгляд от многолапой твари. Коротышка держал её на вытянутой ладони, направив на Козлоногого, будто заряженный пистолет.
– Не может быть… – прошептал тот, отшатнувшись. Оскалился так, что лицо его поплыло, теряя человеческие очертания. Изнутри проглянуло нечто жуткое, клыкастое, с глубокими провалами на месте глаз.
– О, я вижу, ты знаешь, что это такое, – улыбнулся культист.
Паук, разрастаясь на глазах, спрыгнул с его руки.
Козлоногий отпрянул, как испуганная тётка, увидевшая мышь. Было бы смешно, если бы я и сам не был в подобном состоянии. Паук был явно непростым – амальгама подсвечивала его таким ярким пульсирующим сигналом, будто это была портативная ядерная бомба.
Со всех сторон полился странный шелест, кусты зашевелились. А потом я будто погрузился в один из своих кошмаров.
Чёрно-оранжевые пауки размером с крупных псов полезли одновременно со всех сторон, замыкая нас в кольцо. Они пёрли сплошной шевелящейся массой, медленно, но неотвратимо, как накатывающий на берег прибой. За ними оставался плотный шлейф паутины, опутывающей всё, к чему они прикасались.
В этот момент я пожалел, что истратил все зелья Священного огня на кабана и грибницу. Впрочем, чтобы прожечь проход в этом жутком кольце, кажется, понадобилось бы целое ведро таких гранат.
– Феилис… тес митерас… – невнятно прохрипел Козлоногий.
Амальгама с некоторым запозданием даже дала перевод, но, думаю, ошиблась, приняв язык, на котором он произнёс эту фразу, за арранский. Потому что, если верить переводу, получилась какая-то ерунда, не вяжущаяся с происходящим.
Поцелуй матери.
Оба культиста отступили, держась от нас на расстоянии в несколько шагов. Но при этом сжимающееся паучье кольцо их, кажется, нисколько не смущало. Коротышка и вовсе отвлекся, колдуя над одним из щупальцев грибницы, которое, повинуясь его рукам, вспучилось быстро разрастающимся пузырём. Явно готовил какую-то следующую пакость.
Голем закрыл его спиной, угрожающе раскинув руки. Атаковать телохранителя я не видел смысла – меч всё равно не пробивал его каменную плоть.
– Да сделай ты что-нибудь! – выкрикнул я, поборов, наконец, оцепенение.
Козлоногий дёрнулся, будто получив пощёчину, и обернулся на меня через плечо.
– Поздно! Мы в ловушке. Моя сила иссякает, и этот круг мне не разорвать…
Я заметил, что первый паук – тот, которого Ходок достал из банки и бросил под ноги Энки – опутал демона паутиной. Плотная серая сетка уже доходила ему до колен, и Козлоногий оцепенел в каком-то непонятном благоговейном ужасе, похоже, даже не пытаясь бороться.
Я выхватил из Сумы еще один камень Хозяйки перекрёстков, но одного взгляда, брошенного на него, хватило, чтобы понять – что-то не так. Камень потускнел, руна на нём не светилась и напоминала просто грубо выцарапанный рисунок.
Зар-раза! Надо было не слушать демона, а валить к Эреш сразу. И что теперь?!
– Вытащи меня отсюда! Перенеси на Аксис!
Козлоногий обреченно рассмеялся, и эта его беспомощность окончательно взбесила меня. Я снова заглянул в Суму, но арсенал у меня был невелик. Опять попробовать жахнуть Крестом Триединого? Вряд ли поможет, я и в прошлый-то раз использовал его больше в качестве отвлекающего маневра.
Что делать?!
Когда я взмахнул Губителем и рванул вперёд, идея уже вспыхнула в мозгу – слабой, едва оформившейся искрой, которую я и сам едва уловил.
Голем угрожающе зарычал, сгорбившись сильнее. Но я лишь сделал вид, что пытаюсь напасть на него. Вместо этого, резко развернувшись, ударил Козлоногого, широким размашистым ударом разрубая ему горло. Вторым ударом, на противоходе, вонзил клинок ему в живот.
Позже, вспоминая этот момент, я и сам не мог точно сказать, моя ли это была идея, или же сам Энки как-то натолкнул на неё – взглядом, тоном, каким-то телепатическим позывом. Помнил лишь вспышку бессильной ярости и отчаянное желание хоть что-то сделать, чтобы вырваться из ловушки. Любой ценой. Наверное, именно в такие моменты попавшие в капкан волки начинают грызть собственную ногу.
Впрочем, возможно, дело не в отчаянии. Просто интуиция выдала простое и единственное возможное решение – и я ухватился за него раньше, чем успел осознать.
Кровь демона хлынула из рассеченного горла неправдоподобно щедро, хлеще, чем в фильмах Тарантино, широким ярким шлейфом. А потом, с небольшим опозданием, сработало и свойство меча – кровь вспыхнула алым пламенем, таким жарким, что я невольно отшатнулся.
Это определенно было куда действеннее, чем зелья Священного огня. Кровь капала на землю яркими тягучими каплями, похожими на расплавленный металл, и легко сожгла и паука под ногами Козлоногого, и его паутину. А потом и сам демон, будто очнувшись от спячки, рванул вперёд, оставляя за собой горящую полосу.
Рукоять меча мне снова пришлось выпустить, оставив клинок в животе Козлоногого. Но у меня и без этого хватало проблем. Например, как выжить в этом разверзшемся передо мной филиале ада. С одной стороны – уже подступившие вплотную жуткие пауки, от одного вида которых у меня внутри всё сворачивалось в спираль. С другой – фонтанирующий чуть ли не чистым игнисом демон…
Одно радует – для культистов моя выходка тоже оказалась сюрпризом. Они бросились прочь от Козлоногого, как прохожие с пути шального грузовика, заскочившего на тротуар. Мне же ничего не оставалось, как бежать за ним, следуя в объятом огнём фарватере. Ступни жгло даже сквозь подошву, плащ и вовсе загорелся так, что я, наверное, напоминал со стороны бегущий факел. Пришлось сбросить его, чтобы не обжечься. Впрочем, жар и без того легко проникал сквозь одежду, и я заметил, как на тыльной стороне ладоней вспухают огромные волдыри. Кажется, ещё немного, и такие будут по всему телу.
Но я, сжав зубы, упрямо бежал следом за демоном, удивляясь, почему он до сих пор не вырвал меч из живота. Ведь он-то не какое-то безмозглое чудовище!