Коты туманного города
– Даже не думай! – Я осуждающе уставилась на этого проглота. – Это наша единственная надежда, что мы не потеряем друг друга.
– Да брось, не будь такой букой! – Он снова перетёк в кошачье обличье и проворно взобрался по куче кирпичей, с вожделением уставившись на горящий ровным светом фонарь. – Вку-усненький мой, скоро мы будем вместе.
Надо срочно его отвлечь! Я не хочу остаться в этом каменном мешке в полной темноте.
– Стой! Ты мне так и не рассказывал… одну вещь, – нэко заинтересованно навострил уши, – иди сюда, спрошу кое-что на ушко.
Кот замурлыкал и всё же решил прислушаться – чёрный длинный хвост обвился вокруг ног, а сам нэко уселся на коленях:
– Мр-р, спрашивай, я тебя очень внимательно слушаю.
– Скажи: почему вы питаетесь светом фонарей? Почему не привычная человеческая пища или же рыба, как у обычных кошек?
Кот на удивление быстро оставил идею поглотить наш единственный источник света (или хорошо притворялся) и свернулся клубком, изредка издавая странные звуки и вытягивая лапы.
– Понятия не имею, если честно. Мой рацион, сколько себя помню, всегда состоял из чистого вкуснейшего света. – Кот прикрыл один глаз, другим лениво наблюдая за моей реакцией. – Когда я стал нэко, я однозначно помню, как мои старые кости скрипели от боли, вокруг разливалась магия, а позади открывались врата, где тысячи злобных душ в обличьях самых уродливых созданий тянули ко мне свои крючковатые лапы. «Иди к нам», – отчаянно звали одни. «Ты познаешь здесь счастье», – вторили другие. Но я отчего-то не особо им верил. Потом яркий вкуснейший свет вернул меня к жизни. И с тех пор я считаю, что нет ничего лучше этого прекрасного источника, что так любят разжигать люди. То тут, то там. То тут, то там. Мур-р-р.
Кот громко замурчал, принося удивительное спокойствие. Я откинулась на неразобранные нами кирпичи, голова моя упала на грудь, и мысли погрузились в сладостную дымку сна. Прикрыв глаза лишь на миг, я уснула. Безмятежно, спокойно.
И снились мне крепкие пушистые лапы, что бесшумно ступают по мягкому ковру навстречу яркому свету фонарей. Город мурлыкал всеми оттенками сиреневого. Я безмятежно спала.
* * *
– Но дорогая!
– Проваливай, – дамочка с всклокоченными волосами демонстративно кинула в Итана его же вещами и язвительно добавила: – милый!
– Да что я такого сделал? – мужчина искренне не понимал, что ей не нравилось.
Вроде всё при ней, да и ночь у них была просто замечательная. Особенно тот факт, что самому Итану не пришлось ночевать в Нижнем Квартале, куда ему, очевидно, пора направить свои стопы. Авось и его бакэнэко однажды спасут.
«Не-ет, – язвительно добавил про себя Итан, прыгая на одной ноге в надежде натянуть штаны на влажное тело, – я для этого недостаточно благородный».
А и не нужно ему это благородство. Хорошего журналиста кормят ноги и хорошая реакция. И не надо быть героем, чтобы понять это.
Совсем рядом послышались звуки проезжающих автомобилей, мужчине пришлось основательно попотеть, прежде чем собраться с мыслями и двинуться в сторону странного дома на крыше:
«Ага, Птичница, значит, вот у тебя я и наберу материал, чтобы выжить».
Он двинулся в сторону неприметного домика, распугивая голубей. На шее болталась флешка со всей информацией, что он смог надыбать в Управлении.
«А вот и оно, легко на помине, – Итан услышал громкие крики, раздававшиеся из квартиры той су… особи, что выгнала его, – поделом стерве».
– Что делаешь тут ты? – Неприятной наружности женщина стояла прямо в дверях дома на крыше и бессовестно пила что-то особо крепкое прямо из горла бутылки.
– Мне нужна твоя помощь, Птичница. – Итан хищно улыбался, всем видом демонстрируя безмятежность. – У меня есть то, что ты так долго искала.
Глава XXI
ПодставаИ чувство такое, будто плыву,И мыслей как есть ураган.А что мысли?Безумие воздуха, Боги, горю,Без кислорода, без шанса на жизнь.Я начала просыпаться, когда почувствовала нечто странное. Мокро как-то и холодно, и чувство такое, будто одежда медленно раскачивается туда-сюда, то облепляя моё тело, то надуваясь пузырём.
Страшный, безумный, безудержный поток воды вокруг. Открыла было рот позвать Кота и тут же нахлебалась воды. Сверху, снизу, справа, слева – вода подступала со всех сторон, и не было ей видно ни конца ни края.
Отчаянно барахтаясь, я с трудом осознавала, что это не сон. Вода холодными пальцами то и дело смыкалась на шее, и было действительно жутко: куда несёт нас этот нескончаемый поток?
Намокшая одежда раздувалась пузырём, ноги в ботинках чугунными камнями тянули вниз, вода с привкусом плесени забиралась в рот и отравляла не только лёгкие, но и мысли. Я задыхалась, не в силах ни зацепиться за какую-нибудь балку, ни хотя бы почувствовать дно, ни сделать глоток воздуха без привкуса плесени.
Неизвестно, как я здесь оказалась, да и думать было некогда – целый океан воды устремился вниз, туда, где не сверкал письменами до ужаса узкий коридор. Там клубилась темнота, поглощая, казалось бы, всё живое на своём пути, забирая души грешников и умерщвляя тела. Там царила Бездна. Я всё ещё пыталась держаться на поверхности, уже представляя, что следующий глоток воздуха станет для меня последним.
И тут Бездна раскрыла свою пасть. Вода залила уши, горечь разливалась во рту. Сияющие искры вспыхнули перед глазами, и в одно мгновение я упала на что-то жёсткое. Вода, везде вода. Целый ливень окатил меня с ног до головы, лишил дыхания, а после схлынул, оставив одну, дрожащую, обледеневшую от холода. Еле дышащую.
Слишком много странного и нелепого происходило за всю мою жизнь, но, нэко в мужья, почему опять?!
Я почти лежала на каком-то алтаре в окружении луж из того «океана», что в простонародье называют прорывом трубопровода, и хотела по-тихому умереть. На голове наливалась великолепная шишка. И это было только начало.
– Как же… кха-аак меня всё достало! – В этот момент, даже без Орни, я чувствовала себя Леди Ро как никогда прежде. Вязкие, как слюна, мысли медленно перекатывались, со скрипом преодолевая залитое водой с плесенью сознание. А ещё на смену смирению пришла злость. Здоровая такая. – Ну почему мы просто… кхе-е… мы не могли выбраться назад без приключений?
Я тяжело закашлялась. Вода с трудом покидала лёгкие, по голове как будто знатно постучали. А пока я была не в состоянии ни думать, ни говорить, ни слышать. Странное онемение охватило меня и унесло в неведомые дали. Где-то на периферии сражался с кем-то невидимым облезлый мокрый Кот, потом – стоило лишь на миг прикрыть глаза – судорожно стягивал свои вещи и создавал костёр из пустоты. С тем же ленивым равнодушием я наблюдала, как меня раздевают, оставляя почти голой на уже сроднившемся со мной чуть тёплом камне.