Согрей мое сердце

Сам чуть не разваливается, а себе не изменяет. Даже уважаю. Немного.
– Холод не может быть твоим источником, – Клаус будто говорил самому себе.
– Верно, – едва заметно кивнул студент, наблюдая в щелки полуприкрытых глаз, а с губ ухмылка не сходит. – Лед.
– Здрасьте! – всплеснул руками Клаус. – Лед – не источник. Дар, ты где этого клоуна откопал?
Мороз удобно устроился в мягком кресле и спокойно наблюдал за нами – мной и Клаусом в полном недоумении, и Пантиным, не меняющим ни позы, ни выражения лица. Которое, к слову, стало сильнее выводить из себя.
– Я тоже не поверил, – Дар потер щеку двумя пальцами. – Лед действительно не имеет энергии, как холод. Он ее проводит, изменяет структуру и на выходе получается новая энергия. По сути, тот же холод, но с другим содержанием.
Клаус выругался исключительно русским нецензурным. Захотелось поддержать брата крепким словом.
Теперь понятно, почему Пантин все еще жив. Он легко перехватывал и рассеивал мою энергию, а я не понимала как такое возможно. Никому раньше этого не удавалось. Чистый, концентрированный холод! Голыми руками!
– И что с этим недобогом делать? – сложила руки на груди, ища взглядом хоть что-то в его внешности "неземное".
Зеленые глаза из-под полуприкрытых век столкнулись со мной взглядом. Сотни мелких игл прошили тело за секунду. Немое обещание непременно напомнить мне о "недобоге" почувствовала жаром в животе.
Он и полуживой остается невыносимым с…студентом.
Отвернулась от него, выдыхая слишком громко.
Глухой смешок от окна демонстративно показал, что Пантин все понял.
Раздражение зашевелилось с новой силой.
Никто не расстроится, если я его добью? Исключительно в гуманных целях – чтоб не мучился.
– Ничего, – Дар вернул меня к разговору. – Получит диплом, что потом обычно делают? Женятся, детей рожают.
Взгляд неконтролируемо метнулся к сидящей у окна фигуре. Вздрогнула, поймав ответный прямой взгляд. Задумчивый, глубокий, останавливающий дыхание.
Нет, хватит!
Хватит обращать на него внимание.
Раз он, как выяснилось, недобог, значит все с ним будет в порядке. За пару часов придет в норму. Может, раньше. А мне пора.
– Мне пора, – озвучила последнюю мысль.
– Куда? – Клаус подозрительно прищурился.
Ну, приехали! Тысячу лет о сестре вспоминал по праздникам, а тут решил заботливого брата включить?
– В долгую и счастливую жизнь, дорогой братец, – похлопала его по плечу. – Желаю счастья в семейной жизни, – обняла Дара, и вышла за дверь.
Даже легче стало!
Будто камень… нет, тонна камней, упала…
… и погребла меня под собой.
Дадут мне уйти или нет?!
Дверь за спиной хлопнула, вынуждая остановиться. По мою ведь душу.
– Снежа, постой.
Резко выдохнув, обернулась.
– Ну что еще?
Клаус стоял, сложив руки на груди. Склонив голову набок, он будто подбирал слова.
– Он ради тебя на себя удар взял, – начал брат, а в груди снова что-то оборвалось и отправилось в долгий полет.
– Благородство часто граничит с безрассудством. Его никто не просил.
– О таком не просят, – возразил Клаус. – Делают и ничего не требуют взамен.
Что он хочет от меня?
Я знаю, чего хочу – уйти. Далеко. Навсегда. Не вспоминать ни Пантина, ни Академию. Ничего.
– Захотел мальчик погеройствовать, – пожала плечами с показным равнодушием. – Получил свое. Студентки узнают, сами ноги раздвинут, даже соблазнять не придется.
Отличие между человеком, которого знаешь, и человеком, которого знаешь больше тысячи лет – хочешь не хочешь, выучишь каждую эмоцию. И вот это выражение лица брата я знаю лучше всего. Выражение скепсиса, неверия и немого укора.
– Жалеть будешь. Зная тебя – очень сильно. Ты можешь хоть раз засунуть свою стерву поглубже и побыть настоящей?
Удар точно в цель. Болезненный и выверенный, от которого хочется согнуться пополам.
Зачем, зачем ты это произнес вслух? Ты ведь знаешь меня, Клаус. Ты знаешь, что конструкция с именем Метель непрочная и шаткая.
– Не помню я, что значит "быть настоящей", Клаус, – руки опустились, а внутри, кажется, что-то сломалось.
Захотелось опуститься на пол, обнять себя и пожалеть. Потому что я не понимаю, что происходит.
Не понимаю, почему все резко изменилось за такое короткое время. Не понимаю, что с этим делать. Боюсь себя. Боюсь того, что могу почувствовать.
– Так может пора вспомнить, м? – Клаус обнял за плечи, крепко прижимая к себе. – Дай себе шанс. И ему. Я, как брат, настоятельно не рекомендую разбрасываться теми, кто добровольно хочет находиться рядом с тобой.
Стукнула его по спине.
Он прав. Находиться рядом со мной невероятно сложно. Но справедливости ради еще раз ударила по плечу. Не сильно. В качестве профилактики.
– Что мне делать? – пробормотала в пиджак.
– Для начала поблагодари. Жизнь он тебе не спас, конечно, но от неприятных ощущений избавил. Да и не это главное! Он ради тебя собой пожертвовать готов. Почему я вообще объясняю очевидные вещи? – Клаус засмеялся. – Я не только фея-крестная, но и Купидон.
Чего?
Отлипла от его плеча, с сомнением смотря в голубые глаза.
– Какая, к стуже, фея?
– Сногсшибательная, – белозубо улыбнулся братец. – И фея, кстати, потеряла свою Золушку. Так, все, сестра. Дальше без меня. Надо найти мою Уилсон, пока она не нашла проблем.
Он дернул дверь и позвал Дара.
– Твою? – изумление вышло самым натуральным.
Клаус на миг задумался, без тени улыбки.
– Определенно.
Братья скрылись в переходе, оставив меня и открытую дверь в комнату.
Я… могу просто сказать "спасибо" и для этого необязательно заходить внутрь.
Безопаснее сохранять расстояние между нами и чем больше, тем лучше.
Колени перестали гнуться.
Веду себя как девчонка!
Схватилась за дверь для опоры, не желая делать шаг в комнату.
Пантин сидел на том же месте и в том же положении, только глаза приоткрыл, услышав шаги.
– Быстро ты вернулась из "долгой и счастливой", – прохрипел он и сомкнул веки.
Кажется, сказать "спасибо" будет не так просто, как я представляла.
Закрыла за собой дверь, делая шаг внутрь.
Стужа, дай мне сил…