Согрей мое сердце

– Прямо сейчас проведем ритуал? – предложила с затаенной надеждой. – Извините, молодые, на торжество мне возвращаться не хочется.
Взгляд сам собой скосился на Пантина, который лишь покачал головой с ухмылкой на губах.
Встала рядом с Клаусом, ожидая начала. Уилсон – напротив.
Симпатичная, миленькая. И братец явно переживает, нервничает, хоть и не показывает этого. Она наверняка не видит и не замечает.
Санта великолепный актер. По части маскировки эмоций нам с ним нет равных.
Дар просто спокоен, внутренне, ему и скрывать ничего не надо.
Выдохнула, представляя, как скоро окажусь далеко-далеко. Где-нибудь в Норвегии…
– Один справишься? – поинтересовался Дар за спиной.
– Твоя поддержка не помешает, – кивнул Клаус и не удержался от колкости, – жена разрешит?
– Заканчивайте, – оборвала их не успевший перерасти в бессмысленность диалог. – Тошно вас слушать. Давай, делай что надо, и я пойду. Потом хоть деритесь, хоть убивайте друг друга.
Я буду не здесь и мне станет все равно.
Уже представила это легкое чувство свободы… Буквально ощутила на вкус…
Немного сбивало голубое сияние чистой энергии, плавающее между закольцованными мной и Уилсон. Постепенно уплотняясь, обрело форму крупного шара и постепенно начал уменьшаться и набирать яркость. Напитываясь энергией, заискрился, сверкая и переливаясь всеми оттенками синего и голубого.
Прекрасная убийственная красота. Убьет любого, кто дотронется.
Любого, кроме нас троих – истинных носителей энергии холода.
Клаус четко и тихо проговаривал слова, приводя ритуал в действие, а Уилсон едва сдерживалась от боли.
Да, весьма неприятно. Контракт не желает отпускать, он всегда сопротивляется.
С глухим вскриком он все же отцепился от энергетики Уилсон. Темная субстанция всосалась в шар, который теперь перестал искриться чистой магией. Он плавно двинулся ко мне, сантиметр за сантиметром сокращая расстояние.
Я не умру, но будет больно. Насколько – неизвестно. Какой интенсивности окажется боль тоже неясно.
Рука девушки дернулась к шару, на что Клаус тут же отреагировал:
– Опусти руку, Уилсон!
И это мгновение отвлекло от главного…
Пантин перехватил шар и сжал в руке. Энергия мгновенно раскрылась и снесла его ударной волной. Он летел на окно и выпал бы, но Дар воздушным потоком оградил его от встречи с землей.
Силовая волна пошатнула меня и Клауса, но мы устояли. Уилсон отлетела в сторону, но осталась цела. Студент же рухнул возле окна, не подавая признаков жизни.
– Идиот! – бросилась к нему, испытывая одновременно дикий ужас, страх, боль, ненависть, злость и желание разрыдаться прямо в эту секунду.
Вокруг что-то происходило, но для меня перестало существовать.
Он ведь не умер? Не умер же?!
Какого черта ты полез, идиот! Какой же ты…
И тут сквозь пелену прорвался голос Клауса:
– Томас, я тебя уволю.
Что? О чем ты, твою стужу, думаешь вообще?!
– Если он умрет, я тебя убью, Клаус! Клянусь всеми богами я сделаю это!
Братец не смутился.
– Я бессмертный.
– Я найду способ, не сомневайся, – пообещала совершенно серьезно.
– Почту за честь. А теперь может закончишь истерику и поможешь?
Лишь теперь заметила, что Дар вливает в студента свою энергию.
Значит, не умер.
Значит, жив.
Клаус подключился к Морозу, и я тоже начала делиться своей силой, моля всех богов – если они существуют – оставить этого клинического дурака на земле.
Рядом что-то говорили братья, кажется, дверь захлопнулась, но все где-то… не здесь. Здесь только блондин с бесчувственными губами.
Ему больше идет усмешка.
Ровное дыхание Пантина вернуло в состояние "здесь и сейчас".
– И? – я смотрела на Мороза едва сдерживая эмоции.
– Что ты хочешь услышать? – он, в отличии от меня, сохранял спокойствие.
– Почему он жив? – уточнила вопрос, все-таки начиная закипать.
Клаус поддержал мое желание услышать ответ. Сложив руки на бедрах, он явно пребывал в некотором, мягко говоря, замешательстве.
– Тебя этот факт огорчает или радует? – Дар отошел к столику, налил в стакан воды.
– Бесит! – ответила честно, выхватила стакан из его рук и залпом опустошила.
В горле давно перекати поле и засуха Сахары.
Пантин что-то простонал и вяло ощупал свое лицо.
На месте оно, не переживай. А вот с мозгами беда.
– Скажи мне, дорогой братец, какого черта его не разорвало на тысячу студентов? – Клаус демонстративно перешагнул через Пантина.
Тот еще не открыл глаз, так что ничего не заметил, иначе без комментария этот жест не оставил.
Мороз смотрел на нас с немым вопросом: "Не отстанете?" И убедился – не отстанем.
Здесь только мы втроем бессмертные! А этот с…с…студент всего лишь маг-недоучка! По крайней мере официальная версия именно такая.
– Полагаю, причина в его происхождении, – Дар пристально наблюдал за попытками Пантина сесть.
– Я тебя сейчас ударю, – пообещал Клаус, теряя терпение.
Да, в нетерпении мы похожи.
Брат не испугался. С недовольством качнул головой,
– Я сам могу… – полузадушенный хрип исходил от Пантина. – Ответить…
Он сидел на полу, опираясь спиной на окно. Руки безвольно лежали на коленях, глаза закрыты, затылок упирается в стекло.
Дернулась в неясном порыве подойти, обнять.
Отдернула себя, пока братья не заметили странного движения в сторону.
Вроде не я головой приложилась, а помутнение у меня.
Пора сворачивать театр абсурда и в гастрольный тур с моноспектаклем: "одна не "за", а "против" всех".
– Дуракам везет, – саркастично выдал Клаус.
Губы Пантина искривились в болезненной усмешке.
А нечего было поперек меня лезть!
– Я сын полубога, – прохрипел он, не открывая глаз.
Он? Сын полубога?
– Это шутка такая? – посмотрела на Дара, а он лишь развел руками.
– Вы нас разводите? – Клаус тоже смотрел на брата.
– Не туда смотрите, – снова хрип со стороны окна.
Желание придушить идиота возросло в тысячу раз.
Синхронно повернулись и увидели издевательское "привет" пальцами.