Рассказчик. Воспоминания барабанщика Nirvana и фронтмена Foo Fighters

На меня снизошло спокойствие, и именно тогда вызвали меня. Я вышел на сцену с высоко поднятой головой и с гордостью встал перед Полом и президентом, чувствуя себя самым счастливым человеком на земле. Я дошел до этого момента в жизни, и теперь прошлое и настоящее, правое и левое соединились в музыке.
    
Нетрезвое вождение по ту сторону экватора
 «Asseyez-vous, s’il vous plait…»
Я в замешательстве повернулся к своей девушке, знающей французский и выступающей в качестве переводчика, за столь необходимой помощью, и она перевела мне: «Она хочет, чтобы ты сел». Я кивнул и, нервно улыбаясь, опустился в кресло напротив пожилой женщины, пока она внимательно наблюдала за каждым моим движением. У меня были веские причины испытывать двойственные чувства по поводу этой неожиданной встречи. Я никогда раньше не был у экстрасенса.
Шел январь 2000 года, и Foo Fighters были в ежегодном грандиозном туре по Австралии на фестивале Big Day Out, который начинался в 1992 году с единственного концерта в Сиднее. Nirvana играла вместе с Violent Femmes, но в конечном счете фестиваль разросся до трехнедельной феерии в шести городах, ежегодно собирая до сотни групп. Фестиваль проходил в палящей жаре великолепного австралийского лета и был кульминацией маршрута любой гастролирующей группы, а расслабленный график из шести концертов за три недели делал его больше похожим на летний отпуск, чем на ту гонку, к которой мы все привыкли. Мы называли его The Big Day Off — «Большой выходной», и наслаждались каждым моментом, проведенным вне сцены.
Моя девушка прилетела в гости из Штатов, планируя посетить нашумевшую французскую ясновидящую, которая жила в жилом комплексе за пределами Сиднея. Судя по всему, она уже бывала у нее раньше, во время поездки в Австралию со своей собственной группой много лет назад, и, по словам людей, знакомых с этим явлением, эта дама реально крута. Наш старый друг / промоутер Стив Павлович на протяжении многих лет приводил к ней и других музыкантов, увлеченных мистицизмом, и все они возвращались домой с восторженными отзывами о ее способностях.
Я же ни разу не видел настоящего экстрасенса по той лишь единственной причине, что мне это было совершенно неинтересно. Если не считать одного глупого гадания в сувенирном магазине Нового Орлеана на пике успеха Nirvana, когда женщина с костью в носу сказала мне: «Не сдавайся, когда-нибудь у тебя все получится!», — мне удалось избежать всего этого парапсихологического анализа. Не то чтобы я не верил в то, что некоторые люди способны читать мысли и видеть будущее, — мне просто было плевать, что они там видят. В каком-то смысле я предпочитал сохранить будущее втайне, опасаясь, что изменю его, следуя чьим-то ошибочным предсказаниям. Я думал, что жизнь должна идти своим чередом и что в это путешествие лучше отправляться без карты, в которую можно было бы подсмотреть, когда заблудишься.
Метод работы этой ясновидящей прост: вас просили принести любую свою фотографию, и она спокойно рассматривала ее, проводя по ней пальцами и получая через прикосновение какую-то потустороннюю информацию, после чего озвучивала то, что ей удалось прочитать. Вы должны понимать, что этот прием я назначил не для себя, а, скорее, для девушки, и она подготовилась к этой встрече, взяв целое портфолио, в котором в том числе была и моя фотография. Мы со Стивом играли роль сопровождающих / шоферов, провожающих ее в квартиру этой женщины для сеанса, поэтому, пока они контактировали с потусторонним миром, мы побежали за кофе.
Когда мы вернулись, девушка выглядела немного измученной, и экстрасенс быстро переключила внимание на меня, так как, к сожалению, я, кажется, и стал их темой для обсуждения, пока нас не было. То, что она очень плохо говорила по-английски и я ее не понимал, создавало довольно неловкую ситуацию между мной и девушкой, поскольку я полагался на нее (уроженку Монреаля) в переводе откровений экстрасенса, какими бы неудобными они для нее ни были.
Она несколько минут рассматривала мою фотографию, после чего взяла мою руку и стала внимательно изучать линии и мозоли на моей ладони.
«Tu as beaucoup d’energie…» — сказала она.
Я повернулся к девушке за переводом, и она ответила: «Она говорит, что в тебе много энергии».
«Ага! Неплохое начало!» — подумал я. «Да, меня можно назвать гиперактивным», — ответил я по-английски, надеясь, что она поймет (что она и сделала с небольшой помощью девушки).
«Non, tu as beaucoup d’energie psychique…»
Здесь мне уже не понадобился переводчик. Она говорила, что во мне много физической энергии. Я был приятно удивлен.
 «Tes mains brillent… ils ont une aura… c’est bleu… tres puissant…»
Если верить моей новой ясновидящей подруге, мои руки сияли мощной голубой аурой. Верил я в это или нет, но был рад и даже, можно сказать, польщен этим фактом. «И почему я этого не знал? — подумал я. — Все это время я бы мог пользоваться своей мощной голубой аурой!» А затем она подняла на меня глаза и спросила, не видел ли я призраков.
Это трудный вопрос. Видел ли я когда-нибудь стереотипное парящее привидение, посетившее наш мир, чтобы заявить права на свою прежнюю территорию? Нет. Пережил ли я серию необъяснимых событий, когда чувствовал присутствие чего-то, что не было ни живым, ни мертвым? Да.
На пике успеха Nirvana я все еще жил в крохотной комнатке, где из мебели были только комод, ночной столик и матрас на полу, поскольку успех пришел так быстро, что у меня не было времени ассимилироваться в этой новой жизни рок-звезды. На самом деле, у меня не было никакого желания пользоваться растущим банковским счетом, потому что я и так чувствовал себя совершенно комфортно. У меня никогда особо ничего не было, поэтому я никогда особо ни в чем и не нуждался, и такой образ жизни казался мне совершенно естественным. Но главное, это было весело. Сидеть и смотреть MTV, поедая пиццу Totino’s Party Pizzas вместе с друзьями дождливым днем, — это то, как я видел «успех». Так зачем что-то менять?
В конце концов, отец (мой главный финансовый консультант) сказал мне, что пришло время инвестировать в собственный дом в Сиэтле, чтобы сохранить капитал (и чтобы я не спустил все деньги на чипсы и сигареты), так что он прилетел, и мы вместе начали искать дом. Местный агент по недвижимости собрал несколько предложений, и мы ходили по домам в поисках идеального варианта. Большинство были либо слишком старыми, либо слишком странными, либо слишком далеко расположенными, но был один, который выделялся среди остальных, — недавно построенный дом в северном пригороде Сиэтла под названием Ричмонд-Бич. Всего в нескольких кварталах от прекрасного Пьюджет-Саунд, довольно скромный и на первый взгляд неприметный, дом ютился среди высоких сосен в конце тупиковой улицы. Но внутри вас ждал архитектурный шедевр. Несколько уровней лестничных площадок и комнат, обрамленных великолепным деревом, залитых естественным светом из световых люков, встроенных в высокие потолки, и огромных окон, выходивших на густой лес. Поскольку дом стоял на вершине холма, казалось, что в нем всего один этаж, но с обратной стороны была тщательно пристроена задняя часть дома, с террасами и лестницами, обращенными к гигантским вечнозеленым деревьям. Трудно представить жизнь в одиночестве в таком пространстве, но меня привлек его теплый дизайн, и я быстро перевез туда комод, матрас и ночной столик.