Очень древнее зло

— Красавица… — сказал Антонио, вроде и тихо, но услышали.
Брат Янош покачал головой препечально:
— Вот что жизнь с человеком-то делает…
— Выходите. Она не тронет. Её послали нам помочь…
Вот честное слово, дэр Гроббе и без такой помощи как-нибудь да управился бы. Своими скромными силами.
–. И надо бы… — продолжил Антонио, но договорить не получилось. Откуда-то с той стороны донесся грохот, и драконица повернулась, и люди…
— Эх, чтоб вас всех… может, жениться все же надо было бы? — брат Янош решительно шагнул к дракону. — Оно-то, может, и не красавица, но… сидел бы сейчас дома, перед камином, в теплом креслице…
Он даже зажмурился, представляя этот самый камин.
И дэру Гроббе подумалось, что он и сам не отказался бы ни от камина, ни от креслица, ни даже — видать и вправду постарел — от жены.
Мягкой.
И доброй.
Такой, которая поднесет кружку горячего эля и, присевши рядом, будет слушать его байки.
Он мотнул головой, отгоняя видение.
— Идем, — сказал он и себе, и дракону, и прочим. — Пока они там все не развалили… и ведь приличные с виду принцессы… тысячи лет здание стояло себе. Так нет же ж… надо было… прийти, разнести… этак и мародерствовать негде будет.
Вироссцы и вправду почти дошли кружным путем, а степняки и вовсе на дорогу выбрались. Да и остальные, верно, поняли, куда идти надобно.
Ко дворцу.
К остаткам.
А дракону никто не удивился почему-то. Хотя… чего уж тут. Какое место, такое и зверье.
Командор снял-таки шлем и с наслаждением вдохнул раскаленный сухой воздух. Надо же… он и забыл, каково это — дышать.
И…
Лучи солнца лизнули кожу. И захотелось снова спрятаться. А ведь за столько-то лет… надо бы шлем надеть. Но он стоит.
Дышит вот.
Привыкает.
— Вы это специально, — сказала Теттенике, оказавшись рядом. И глядела с укоризной. — Вы знали, что… что только пары. И все будут связаны.
— Докажи, — лениво произнес командор.
Он закрыл глаза и открывать не собирался.
Теттенике вздохнула. Кому? И… зачем? Ведь хорошо же получилось. Правда, теперь не совсем понятно, что будет дальше, и это неприятно, да… может, её дочь, если у нее будет дочь, сумеет возродить дар.
А может, и не сумеет.
Какая разница?
— И… и что теперь?
— А то ты не видела? — он таки прикрыл ладонью лысину. — Вернемся. Отправим вас домой… или не отправим. Будете жить долго и счастливо.
— И умрем в один день.
— Неа… это только те ненормальные, — Командор соизволил взглянуть на Теттенике. А она поежилась. Жутковатый он. И главное, не понять, когда жутчее, раньше, когда лицо его было затянуто тьмой, или вот сейчас? Нет, вот Азым из рода Чангай, тоже шрамами покрыт, но это как-то…
Не так смотрится.
Или это потому что Командор лысый? Совершенно. И кожа на голове с одной стороны будто ободрана, а потом наспех пришита, отчего и на ней, и на черепе вмятины будто. Нос плоский, вдавленный и явно ломан был. Левая глазница сшита, а правый глаз светлый, белый почти.
Губы перекошены.
— Сейчас постою и одену, — сказал Командор и стало очень совестно. Потому что…
— Это вас…
— Демон. Давно уже. Еще при Империи… едва оклемался.
Он вздохнул.
— Я тогда тоже все в шлеме… а то люди пугались.
И замолчал.
Теттенике тоже молчала, глядя на город, который остался и… и словно бы не изменился. Или все-таки изменился? Не понять. Главное, что демоны ушли и теперь… теперь безопасно?
Почти безопасно?
— А все-таки непривычно вот так… опять живым. Как думаешь, надолго хватит?
— Это лучше у Ариции спросить.
— Я-то спрошу, но и ты, девочка, ты ведь видела…
А единственный глаз слегка заплыл.
— Видела, — не стала отрицать Теттенике. — Только я и раньше много чего видела. Это, оказывается, просто путь. Один из многих и не всегда правильный. Или, если подумать, то правильных нет. Разные есть. И любой куда-то ведет…
— Ну и куда приведет?
— Вас?
— Это вот все, — он обвел мертвый город. — Демона нет. Нежить осталась. Но с нею справятся. Выбьют. Вытеснят в горы. А потом? Потянутся всякие… любители пограбить.
— Вы им не позволите, — решительно сказала Теттенике. — Я видела. Вы соберете Легионеров… они там где-то… и не все такие, как вы… вас просто задело. И еще нескольких. Почему? Понятия не имею. Может, стояли ближе, может, у Ари к вам симпатия. Или не у нее… но остальные там. Вы удержите город. Сохраните до возвращения Императора.
— А он вернется?
— Конечно. Надо же кому-то здесь порядок наводить. И в городе много опасного. Книг. Артефактов. Знаний, — взгляд затуманился, но теперь Теттенике не то, чтобы видела, скорее чувствовала, что все правильно.
И будет именно так.
— Людям не нужно вспоминать, как вызывать демонов. А сам город оживет. Сюда придут другие… те, кому больше некуда.
— Всякая шваль.
— Император с вашей помощью справится. Да и… Виросса не оставит родственника. Не только она. Это место… оно будет для всех. Пусть не великая Империя, но просто город на берегу. Торговля. Мастера… когда-нибудь он вернет часть былого величия.
Теттенике выдохнула.
Тяжело, оказывается, придумывать будущее. Но он так хотел верить.
— Умная девочка, — усмехнулся Лассар. — Осталось самая малость…
— Какая?
— Выбраться. И уговорить Императора.
Что сказать… то есть, я вернулась.
Мы вернулись.
Не знаю, где мы вообще были, но главное, что вернулись и… и я вдруг испугалась. Запоздало. Самое оно в женском характере — бояться, когда смысла в страхе уже нет.
И расплакалась.
И… плакала, уткнувшись в плечо Ричарда, пусть даже плакать в доспех неудобно, но я никак не могла остановиться.
— …и я готов повергнуть дракона…
— Не трожь дракона! Иначе я сама тебя повергну!
— Слава, он не всерьез…
— …ради прекрасных глаз я очень даже серьезен, но свадьба… я не достоин.
— Удостоим… что? Брось, Брун, приданого мы тебе соберем. Яр?!
— Чего? Соберем. Кому? А… не важно, кому скажешь, тому и соберем… послушай, а ты можешь как-нибудь так… Думу впечатлить? А то они вой подымут… и вот лучше бы поскорее обвенчаться…