Жестокая нежность. Макс: сын как отец (СИ)
— Молча, избили, между собой не общались, даже имён не называли… — она прикрыла веки. Заметно, как ей больно — терпит с трудом.
«Что ж за сволочи сотворили с ней весь этот ужас…».
— Ну и кому ты дорогу перешла? Есть версии, кто бы это мог быть, с чьей подачи организовано нападение?
— Нет. Вернее кроме твоей Тины — других кандидатур не вижу, причинно-следственная связь налицо — девчонка борется за тебя и твоё внимание любыми путями, а я со своей беременностью мешаю планам этой малолетки. Женская месть всегда направлена на соперницу, — «о-о, со знанием всех тонкостей рассуждает».
«Решила мою девочку обвинить?» — не позволю!
Если включить логику, то мотив и повод мстить есть у Виктории, а никак не наоборот.
— Она тут ни при чём, — «ага, не успела приехать и первым делом захотела расправиться с конкуренткой» — бредятина.
Согласен, надо искать тех ублюдков — пусть отвечают по закону. Но голословно сыпать обвинениями в адрес Тины, как минимум, несправедливо и больше напоминает попытку очернить её в моих глазах, выставить прожжённой циничной тварью, которая ничем не гнушается, по принципу — все методы хороши.
— Защищаешь… кто бы сомневался… — то, с каким нескрываемым презрением прозвучал голос Вики, наводит на вполне конкретные выводы — если кому и стоит опасаться, так это мне, что моя девочка может пострадать из-за всей этой ситуации…
— Лучше побереги силы, — я встал с кресла и подошёл к окну, высматривая машину скорой помощи — и та как раз подъехала к дому.
Наконец-то!
***Ожидание — самое противное и выматывающее ощущение, травит ядом и капает на мозг едкой кислотой. Мучиться от неизвестности и неопределённости — хуже не бывает. Наизнанку выворачивает от нервозности и раздражения…
Чувствую ли я свою вину перед Викторией? — нет, никакого отношения не имею к случившемуся. Жалко ли её? — да, конечно. Она не заслужила, чтобы с ней так жестоко обошлись. Переживаю чисто по-человечески — не более того.
Думал о многом, пока торчал в больничном коридоре… И, как ни странно, закрались подозрения, будто всё подстроено Викой специально — уже не знаю почему, но именно так кажется — допускаю этот вариант. Разумеется, с одной целью — подставить Тину, а из себя изобразить жертву обстоятельств. Единственное, что не вписывается в данный сценарий — беременность, если она есть. Вряд ли женщина, находящаяся в положении, добровольно решится на такой отчаянный шаг, лишь бы мне досадить и заставить мою совесть очнуться.
Так или иначе, сейчас сложно во всём разобраться: сама ли Виктория организовала нападение столь изощрённым способом или к этому причастны неизвестные люди — тогда причины вовсе непонятны. Возможно, её перепутали с кем-то, и произошла фатальная ошибка…
Больше часа не было никакой информации о состоянии Вики… Несколько раз я донимал вопросами медсестру на посту, но ответов не добился, кроме сухой стандартной фразы: «ждите, врач закончит и всё расскажет».
Спустя ещё пятнадцать минут появился доктор, а по хмурому выражению его лица — я догадался, что ничего хорошего он не сообщит…
Глава 28
— Как она себя чувствует? — не терпится поскорее узнать.
— Что вам сказать… — врач внимательно рассматривает меня. — А кем вы приходитесь потерпевшей? Муж? Жених? Брат? Кто?
— Ни то, ни другое, ни третье, — вряд ли статус «бывшего» важен сейчас, но пояснить всё равно необходимо, иначе выпроводят отсюда, и тогда продолжу терзаться от неизвестности в ожидании новостей: — Никем не прихожусь, вернее — уже никем не прихожусь, встречались раньше и планировали пожениться. Я сообщил её родителям обо всём произошедшем, они живут в области и скоро приедут.
— Вот как… ясно… — мужчина вздохнул. — Будем считать, вы не совсем посторонний человек, поэтому можем пока с вами поговорить, тем более — кое-что касается именно вас, судя по всему… — «подобные фразы напрягают больше чем, если бы прямым текстом всё было озвучено сразу».
— Слушаю, — я нахмурился. Примерно представляю, о чём пойдёт речь.
— В целом, самочувствие пострадавшей неплохое: конечно, досталось ей сильно — множественные ушибы, ссадины, лёгкое сотрясение мозга, пришлось наложить швы на рассечённую бровь, переломов нет… но не это главное…
— И что же? — уже догадываюсь, к чему клонит доктор.
— Девушка беременна, и с этим есть сложности — угроза выкидыша. У неё началось кровотечение — в настоящий момент состояние пациентки стабилизировано, мы сделали всё зависящее от нас, хотя гарантий никаких дать не могу…
— Беременна? — зачем-то переспросил.
«Значит, Виктория не врала» — даже стыдно стало за свои гнусные мысли. Столько всего навыдумывал — буйно-развитая фантазия разыгралась, и во всём видел подвох.
— Насколько понимаю, вы имеете непосредственное отношение к этому?
Я кивнул: чего-чего, а в теоретическом отцовстве не сомневался, не был уверен в наличии беременности, но всё подтвердилось и, не скрою, такому повороту не рад… Впрочем, отказываться от ребёнка не собираюсь и ответственности с себя не снимаю. В остальном — моё мнение не изменится, ни при каких условиях, помогать — да, буду, и принимать участие в его воспитании.
— Между вами произошёл конфликт? Когда общался с девушкой, мне показалось, она выгораживает вас — по этой причине уточняю детали.
— Если вы имеете в виду, бил ли я её, то нет, — меня возмутило это предположение и поспешные выводы. — Какие-то отморозки напали на неё — сам не в курсе, как всё случилось, — и очень хочу выяснить подробности.
«В подъезде дома должны быть установлены камеры видеонаблюдения — наверняка, по ним удастся вычислить этих уродов» — по горячим следам, вряд ли получится задержать их, но хотя бы минимальную информацию узнать вполне возможно.
— Пусть полиция разбирается, — продолжил врач, — мы обязаны сообщать о подобных происшествиях, и я уже позвонил. Настоятельно попрошу не покидать больницу, приедет следователь — вот ему и расскажете обо всём, что вам известно.
— Могу ли я навестить Вику?
— Можете, только недолго, ей вкололи снотворное, скоро лекарство подействует — и она уснёт, немного времени в запасе есть. И, пожалуйста, подбирайте выражения, будьте помягче с ней, проявите внимание — пациентке противопоказаны любые волнения, иначе это приведёт к необратимому результату. Поэтому повторюсь — покой, покой и ещё раз покой.
— Спасибо, я учту, — «не идиот ведь, всё понимаю».
— Провожу вас в палату, — он жестом пригласил следовать за ним.
Пока идём, решил кое-что спросить у него…
То ли я параноиком становлюсь на фоне всей этой истории, связанной с Викторией, то ли как — не знаю, чем объяснить внутренние противоречия? Почему-то сомнения не покидают окончательно. Вроде с чем-то соглашаюсь, принимаю как данность, и тут же появляются моменты, которые кажутся странными и вызывают подозрения. Допустим, как если бы доктор был осведомлён больше чем нужно. Возможно ли такое?
— А с чего вы взяли, будто я буду грубить или вести себя как-то неадекватно?
— Сами же сказали: с потерпевшей вы уже никем друг другу не приходитесь, значит — был повод расстаться. Другая женщина?
Я ничего не ответил.
И он добавил:
— Раздавать советы я не люблю, но всё-таки хорошо подумайте, что для вас самое главное. По-моему, важнее семьи, детей — нет никого и ничего в жизни, — «а вот это выглядит откровенной попыткой переубедить меня».
***Виктория обернулась в мою сторону, когда я вошёл в палату:
— Макс, ты до сих пор здесь? — улыбнулась уголком губ, — не ожидала. Думала, давно ушёл.
«Не ожидала?» — ну-ну… А судя по её взволнованному взгляду и интонации голоса, который прозвучал наигранно-удивлённо, как мне показалось, она очень надеялась на то, что приду.
Для себя уже выбрал тактику и порядок дальнейшего с ней общения — все слова и полученную информацию надо пропускать через «фильтр», и потом делать выводы. И как выразился врач, пусть он говорил не про это, «проявите внимание» — чем я и воспользуюсь. Буду пристально следить за поведением Вики, подмечая любые мелочи, и, рано или поздно, докопаюсь до правды — не успокоюсь, пока не узнаю подробности этой крайне мутной истории.