Элегия Мёртвых

Иветта поставила котелок на землю, вдыхая травяной пар и чувствуя на себе изучающий взгляд керника. Его густая, безликая аура единожды полыхнула неясным цветом, когда он повторял знаки за чародейкой. Не соврал – что-то такое, реагирующее на Первоначало, в нём действительно имелось. Для высшей магии мало, но вот для колдовства достаточно.
Мимолётный ступор сошёл на Иветту. Потом она улыбнулась. Она научилась точно определять магический дар и степени его проявления в людях. Прямо как старшие чародеи Оплота.
Может быть, когда всё закончится, она станет ищейкой, что охотится на одарённых детей, чтобы взять их в ученики. Много чародеев погибло за этот год, Оплоту нужна свежая кровь. Эламансия, хоть и покинула её, показала Иветте другие стороны её сил, сокрытые ранее от её неумудрённого опытом взора. Она острее ощущала Первоначало. И талисман был почти не нужен. Из неё вышла бы первоклассная ищейка.
Может быть.
Когда всё закончится.
Остудив заклинанием чай в котелке, Иветта добавила туда измельчённый в пыль сердолик и перелила его в бурдюк. Рихард продолжал смотреть. Иногда это пугало чародейку. Керник просто свеживал её глазами, будто знал каждую фантазию о нём. Или догадывался. Холодная, расчётливая проницательность в редко моргающих глазах сводила её с ума.
На лице Марка было всё написано. Чаще всего. От того Иветту не покидала мысль о том, что она где-то ошиблась. Упустила что-то и беззаботно отдалась юношеской влюблённости, которая скоро стала пресной и ограниченной, словно только на образах из грёз и держалась.
Ошибки надо исправлять, так?
Острота была всяко лучше пресного.
Закончив с чаем, Иветта набралась смелости и поглядела на Рихарда в ответ.
– Почему ты так уверена, что её мать нам поможет? – спросил он и кивнул на Кассандру, зная, что она не слышит на таком расстоянии.
– Кирнан помедлит, прежде чем убить нас, завидев Кассандру.
– Они жрут собственных младенцев, которые родились или слабыми, или слишком страшными. Знаю, все эти легенды травят лишь в тавернах и общего у них с Ковеном немного, но я встречал ведьм. Уж поверь, они все с прибабахом.
– Кирнан отослала свою дочь в Оплот. А не сожрала и не убила.
– О, ну с такими аргументами я даже спорить не буду, – хмыкнув, подчеркнул он и запрокинул голову, укладываясь на траву полностью. – Просто помни, что каждая легенда не на пустом месте рождается.
– Ковен не враг нам. К тому же после... После того, что случилось в Кривом Роге, Белогор и другие ушли сюда.
– Вряд ли они здесь вместе дружно строят шалаши и водят хороводы. Ведьмы позволяют Стражам и волхвам волочиться рядышком по их лесу, но не более. Повезёт, мы встретим старых друзей раньше ведьмовских отродий, – задвинув дорожную сумку под голову, он прикрыл глаза.
«И пораньше Братства Зари», – добавила про себя Иветта, вспомнив следы инквизиторских ублюдков на юге Куруада.
Лебединые Земли, ещё не захваченные илиарами, примыкали почти вплотную к лесу ведьм. Чем шире распространялось влияние Фанета, тем теснее смыкался строй Братства Зари, уползая в подконтрольные Церкви территории. Такими темпами уроды могли решиться напасть на Ковен, как они это делали на Соколином полуострове.
Народу в Куруаде нынче было много. Иветту удивляло, что за три дня они так никого и не повстречали.
– Разбуди, как решите двигаться дальше навстречу смерти, – сонно попросил Рихард.
«Пресное никогда не обожжёт язык. В отличие от остроты».
Иветта нахмурилась, разозлившись на эту внезапную мысль.
– Почему ты помогаешь нам? – полюбопытствовала она. – Тебе ведь нравилось служить в войске Фанета.
– Нравилось, – сказал Рихард тоном, будто сам только что об этом задумался. – Но быстро наскучило.
– Слабовато для ответа.
– Другого не будет, чародейка.
Иветта невесело улыбнулась. Лицо Марка стояло перед глазами.
В попытке избавиться от воспоминаний она перевела взгляд на Кассандру, застывшую возле дерева. Книжка, что она читала до этого, валялась у её ног страницами вниз.
Сердце испуганно пропустило удар.
– Эй, Касс?... Ты чего?
Чародейка не ответила. В опущенной руке вспыхнула сфера атакующего голубого пламени.
Из чащи выступил ряд съеденных временем и непогодой плащей, окружённых плотным кольцом магического щита. Лица под капюшонами были бледными и не такими безобразными, как о них писали. Иветта ощутила, как предостерегающе нагрелся браслет.
Ковен нашёл их первым.

***

Время перевалило за полночь.
В банях было тихо. Клубы горячего пара наползали на каменные плиты и увлажняли пыльную кожу. Отстёгивая на ходу ножны, Лета пересекла раздевалку и направилась в одну из комнат с горячим бассейном. При мысли о то, что её тело вот-вот погрузится в блаженство водяных процедур, у девушки подгибались колени. Аромат драгоценного для этих земель масла мирры кружил голову.
«Интересно, кто это решил разграбить запасы Соторнила, чтобы просто помыться? Имперский подонок держал свои сокровища под тремя замками», – думала Лета, входя в комнату.
Увиденное в окутанном эфирной мглой кальдарии2 заставило её отшатнуться назад, стыдливо прикрывая глаза сложенной козырьком ладонью. Она выругалась:
– Хальдор, мать твою...
Облачённый в одно полотенце ярл вздрогнул и повернулся к ней. Девушка попятилась назад.
– Погоди, Лета. Останься.
– Не, я свечку вам держать не буду, спасибо.
– Госпожа Айнелет, – возмущённо пролепетал звонкий голосок.
Лета убрала руку с лица. В сидевшей рядом с ярлом на краю бассейна девице она признала Эйдин и выдохнула. Медный пепел собранных в простецкую косу волос потяжелел, напитавшись влагой. Толстая ткань платья облепила взмокшее тело девушки, но она позволила себе лишь закатать рукава, да и то чтобы удобнее было ухаживать за ярлом, омывая его иссечённую рытвинами шрамов спину. В глазах Эйдин плескалось наигранное оскорбление.
– Сердечно прошу простить меня за это недоразумение, – Лета отвесила ей неуклюжий поклон и не устояла на ногах.
Накренившись в сторону, она нащупала рукой стену и привалилась к ней. Голова была чугунной.
– Ты тренировалась сегодня? – обеспокоенно спросил Хальдор.
Лета кивнула. Язык вдруг высох и отказал ей в работе.
– Поберегла бы себя. Ты столько дней валялась в постели. Нельзя же так резко...
– Я больше не намерена лежать как побитая псина, – вяло перебила она, сползая по стене.
Хальдор пробурчал что-то на мэнке. Эйдин смочила тряпку в ароматной воде и возобновила своё занятие.