Милая, (с)нежная, желанная

Ладно. Плюс в ее пользу – отвечает искренне, без лукавства.
- Почему пришла сюда?
- Заблудилась. Когда почувствовала ваш запах… хотела спросить, как вернуться…
- Почему покинула комнату? Я велел отдыхать.
- Вышла подышать воздухом.
Серьезно? Посреди ночи?! Нет, из дома она выйти не могла. Слуги уходят с нашего этажа, но внизу всегда кто-то есть. Ее попросту не выпустили бы.
- Мне воздуха не хватало, - сказала Фанни жалобно. – Открыть окно я не смогла. Хотела выйти в сад. Ненадолго. И заблудилась, пока искала лестницу.
Я усмехнулся. Как у нее все просто и складно получается! Не придерешься.
- Покажи лодыжку.
Фанни вытянула ногу, приподняв подол платья. Наклонившись, я пощупал сустав. Вывиха нет, и замечательно. А отек придется лечить. Или обычными средствами, или…
Я задумчиво посмотрел на Фанни. Ничуть не стесняясь, она скользила взглядом по животу и ниже. И принюхивалась, выдавая свой интерес.
Вылечить растяжение просто: снять ошейник и позволить ей обернуться. Если использовать обычные средства – лед, тугую повязку, компресс, - то бегать она не сможет дня два, не меньше. Может, это хорошо? Но, с другой стороны, завтрашний день мы проведем в дороге. Заставить Луку ухаживать за Фанни? Навряд ли он воспримет это, как наказание. А мне будет скучно.
- Почему убежала? – задал я еще один вопрос.
- Испугалась...
- Ты не побоялась прийти сюда. Не побоялась наблюдать за нами. И пустилась наутек, едва тебя обнаружили.
Я все еще держал плеть при себе. Пока осматривал лодыжку, отложил, но так, чтобы Фанни ее видела.
- Глупо получилось, - вздохнула она. И, наконец, произнесла то, что я хотел услышать: - Простите, мессер.
- Видишь ли, крошка Фанни… - Краем глаза я заметил, что Лука вернулся в спальню. – Я не выношу, когда меня не слушаются. И ненавижу, когда мой друг расстроен. Если я выпорю тебя плетью, он расстроится сильнее. И что же делать с наказанием за непослушание?
Глаза Фанни заблестели. Лучшее женское оружие – слезы! Только на меня они не действуют.
- Я буду стараться быть послушной, - пробормотала она кротко. – Я всегда слушалась мужчин.
- Ты плохо стараешься, Фанни. И небольшой урок тебе не повредит.
Она прикусила губу, уставившись на плеть. Лука набрал в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, но закашлялся, заметив мой взгляд.
- Встань на четвереньки, - приказал я Фанни. – На кровати. Упор на колени и локти.
- Мессер… - пискнула она.
- Что? – поинтересовался я холодно. – Не хочешь стараться?
Луке я показал кулак, на всякий случай. Если помешает – точно шкуру спущу! И оборачиваться не позволю.
Закусив губу, Фанни послушно приняла унизительную позу. Я поднял на спину подол ее платья, развязал тесемки панталон и спустил их, оголяя белоснежные ягодицы. Краснота от моих шлепков давно сошла.
- Ноги шире. Еще. И прогнись, - велел я, надавливая на поясницу.
Запах ее желания мне не почудился. Половые губы блестели от влаги.
Я поманил пальцем Луку, заставляя его подойти. Фанни всхлипнула, когда я огладил ладонью ягодицу.
- О чем ты думала, когда подглядывала за нами? – спросил я.
- Не… не знаю. Не помню…
Я шлепнул ее по попе – несильно, но определенно выражая недовольство.
- Не лги, крошка Фанни.
- Но я не…
Я шлепнул ее снова, а затем погладил между ног, задевая пальцем вершинку клитора.
- Сосредоточься и ответь честно.
Фанни захныкала, часто задышала, отзываясь на ласку.
- Подумала? Отвечай.
- Я жалела, что не могу присоединиться… к вам, - выдохнула она едва слышно.
- Стой так и терпи. Сейчас ты получишь свое… наказание, - усмехнулся я и кивнул Луке.
Надеюсь, он понял, что делать.
    
10. Стыд
Фаина
Севир понял, какой жгучий стыд я испытываю из-за того, что не могу справиться с похотью. Я прочитала это в его взгляде, насмешливом и ледяном одновременно.
Меня загнали в ловушку. Я не могу отказаться от наказания, потому как это будет расценено, как очередное непослушание. И стыд, который я при этом испытываю, будет для меня суровым уроком.
Сама виновата! Надо было сидеть в комнате, как приказывали…
Прикосновения Севира обжигали. В нем сочеталось несочетаемое: холодная отстраненность и жаркая страсть. Он заставлял меня дрожать от страха и трепетать от желания.
Стыдно… Праматерь, как же мне стыдно…
Я поскуливала, спрятав лицо в подушке, когда Севир гладил меня между ног. Муж никогда не делал этого. За короткую супружескую жизнь я не успела познать, какими сладкими могут быть мужские ласки.
От первой брачной ночи остались болезненные воспоминания. Сильвер, внимательный и заботливый жених, превратился в сурового мужа, едва мы легли в одну постель. Он навалился сверху и, не дав мне опомниться, грубо лишил меня девственности. Я кричала от боли, а он зажимал мне рот ладонью… и вбивался резкими толчками, утверждая свою власть.
По его словам, так поступают все мужчины, ведь женщины созданы для них, а не наоборот. Позже он не стал ласковее, но редко хотел близости. Меня же все устраивало, потому что вне постели Сильвер обращался со мной лучше – все так же заботился, дарил подарки, называл любимой.
С мужем я прожила полгода, и близость с ним была добровольной, но мучительной. Севира знала меньше суток. Он взял меня по праву сильного, но его ласки не походили на насилие.
- Подними голову, Фанни, - велел Севир. – Смотри на меня.
Он опустился на пол возле кровати, чтобы наблюдать, как я сгораю от стыда. Его место между моих ног занял Лука. Достойное наказание за то, что я наблюдала за ними. Теперь оба наслаждаются моим унижением.
Что-то теплое и влажное коснулось половых губ. Не пальцы, а… язык?! Я вздрогнула и хотела обернуться, но не посмела.
- Смотри на меня, - жестко повторил Севир.
Лука вылизывал промежность языком. Я едва не задохнулась от жгучей волны стыда, внизу живота сладко ныло, и лишь лед в глазах Севира не позволял мне полностью отдаться наслаждению.
Странно… Похоже, он ни капли не ревновал. Они с Лукой так близки, что делят между собой все, даже истинную.
«Мне больно… - прошептала я мысленно. – Больно от стыда. Простите…»
Ноздри Севира гневно вздрогнули, как будто он услышал мои мысли. Язык Луки добрался до самого чувствительного местечка, и я застонала и прикрыла глаза.