Бастард ее величества

Я стискивала ручки кофра так, что пальцы побелели. Разбушевавшееся воображение подсовывало разнообразные варианты обитателя кабинета, начиная почему-то с одноглазого пирата с кривыми зубами и нечесаными лохмами. Наверное, имидж администратора повлиял.
— Что там еще, Фирре? Разрешение я вам выдал, взрывайте все что хотите! — недовольно рявкнули по ту сторону толстой дубовой двери, и я невольно шагнула назад.
— Зачем беспокоить занятого человека? Может, в другой раз? — тихо поинтересовалась я у резво отпрыгнувших вместе со мной ученых. Те отрицательно замотали головами.
— Сначала личность твою установим, а потом как мастер теней скажет, — буркнул один из них, вероломно подталкивая меня в спину. Козлобородый посторонился — и меня, помимо воли, внесло в кабинет инерцией.
Там было темно. Только стол и сидящий за ним человек озарялись скудным светом одинокой лампы. Тяжёлые шторы были задернуты наглухо, не пропуская ни лучика света в небольшое, почти пустое помещение. В полумраке угадывались полки с книгами или папками вдоль стен и несколько стульев для посетителей. На один из них я наткнулась и чуть не упала.
— Нашли вот под завалами. Одета странно, откуда взялась, не знаем, — скороговоркой протараторил бородач и сделал попытку закрыть дверь с другой стороны.
— Куда? — рыкнул мастер теней, поднимая голову от бумаг, но по-прежнему не глядя на меня. — А отчёт о проведённом эксперименте?
По ту сторону спасительного дуба тяжело вздохнули.
— Мастер Ладинье, мы же только что оттуда. Как только напишем, так сразу и принесём. Если в двух словах — ничего не вышло.
— А я что говорил… — пробурчал хозяин кабинета со странной смесью недовольства и удовлетворения. Вроде как досадно, что не получилось, зато подтвердил свой статус всеведущего ока. — Садись, сейчас допишу и поговорим.
Я не сразу поняла, что теперь обращались ко мне. За дверью радостно затопотали, удаляясь, шаги. Выбрав стул поближе к выходу, на всякий случай, присела на самый краешек, не выпуская из рук кофр. Не думаю, что убегу далеко в случае чего, но это не помешает мне попытаться. В случае чего именно я собиралась бежать, сама не знаю, но не просто так же суровые экспериментаторы боятся этого мастера теней?
Процесс письма затягивался. Я успела задремать несколько раз, роняя голову на грудь и оттого снова просыпаясь: все-таки по моему внутреннему времени уже давно перевалило за полночь. Часы, которые я проверила, пока сидела без дела, мерно тикали, но веры им не было, потому что, по их мнению, дело было не к двенадцати, а к шести утра. Телефон же, который я всегда таскала в заднем кармане джинсов, куда-то подевался во всей этой кутерьме. Собственно, даже в машине я его уже под собой не чувствовала. Значит, либо он остался под завалами и был утилизирован вместе со всем остальным, либо вообще не переносился вместе со мной.
О факте переноса в другой мир я старалась не задумываться, потому что меня начинало колотить в предчувствии душевной истерики. А сейчас для нее, как и для многого другого, не время и не место.
Наконец мужчина за столом соизволил дописать последнюю строчку, витиевато расписался, поставил, подышав, самую настоящую печать в самом низу и поднял взгляд на меня.
Я невольно вжалась еще плотнее в спинку стула, жалея, что он стоит у стены и отодвигаться больше некуда.
Трепещущий на неощутимом ветру язычок огня в лампе отбрасывал причудливые тени на скульптурно вылепленное лицо. Тонкий шрам над бровью не портил, а оттенял идеальность черт, придавая классическому облику налёт залихватски- пиратский. Никаких забрал и металлических деталей, даже без косичек и моноклей мастер обошёлся. Классического покроя двубортный пиджак; рубашка с неожиданным обилием рюшей и воланов у горловины смотрелась на удивление уместно, навевая ассоциацию с вампиром из старого фильма.
Я поежилась. И так у меня мурашки по коже от темноты и тишины вокруг, еще и подсознание не помогает, подкидывая воспоминания о просмотренных ужастиках.
2-3
Поразглядывав меня с минуту, мастер теней полез в ящик стола, извлёк оттуда моно-лорнет, толстую линзу в вычурной металлической оправе на длинной ручке и изучил меня сквозь нее. После чего вытащил из стопки чистый лист бумаги и застрочил с новой силой.
Разочарование нахлынуло вместе с облегчением. Пытать не стали, уже хорошо. Но меня выпускать отсюда не собираются, что ли? Так и буду сидеть?
— Имя? — перо на мгновение зависло над столом, и темные провалы глаз, цвет которых в неверном свете лампы я различить не смогла, уставились на меня снова. Он заполняет на меня какой-то документ, дошло наконец.
— Аделаида Попова, — четко, чуть ли не по слогам произнесла я. Привыкла на международных показах, что иностранцам наши имена кажутся чем-то непроизносимым. И вообще, обычно я сокращаюсь до Ады. И даже привязчивая дразнилка «Ада из ада» меня не коробит. Наоборот, я первая над ней хихикаю, а потом делаю грозный вид и обещаю с собой в тот ад утянуть.
Дошутилась, да. Утянули.
— Магии нет. Против короны замышляете недоброе? — продолжая таращиться на меня сквозь увеличительное стекло на палке, уточнил мастер теней.
— Нет! — со всей возможной убедительностью замотала головой я. Корона — это дело такое, против нее замышлять себе дороже.
— Род занятий? — взгляд скользнул по моей запылённой водолазке, задержался с подозрением на кофре и оценивающе замер на ногах, обтянутых джинсами, так что я с трудом подавила желание подобрать их под себя. Прикрыть-то все равно нечем.
А я, наивная, думала, что консервативно оделась! Ну кто же знал, что меня занесёт в аналог викторианской эпохи. Судя по женщинам, которых я заметила на улице, на мне сейчас чистая провокация, и, если бы не трое сопровождающих, вряд ли я далеко бы ушла.
— Мастер макияжа! — выпалила я, и мужчина мгновенно потемнел лицом. Зародившееся было снисхождение куда-то мигом улетучилось.
— Не советую повторять сию крамолу в людных местах, — холодно посоветовал мне он, откладывая в сторону лорнет. — Мастерами бывают только мужчины, тем более не придумывайте несуществующих профессий. И не врите.
Хоть я и не врала совершенно, послушно пошла на попятный и не стала настаивать на половом равноправии.
Опять же, не время и не место.
Взамен я пристыженно потупилась и пробормотала:
— Художник.
Слышала эту версию, когда меня нашли. В принципе, кошку нарисовать так, чтобы ее отличили от стула, я сумею, да и кистей полон чемоданчик. Так что версия вполне рабочая. Мастер теней ею тоже удовлетворился, поощрительно мне кивнул и вернулся к заполнению бумаги.
Что он там писал, не знаю, мне никто ничего подписывать или проверять не предлагал. Закончив, Ладинье снова приложил к документу штамп, — кажется, уже другой — помахал листом в воздухе, просушивая, и отложил в сторону. Окинул меня еще одним оценивающим взглядом, мастер черкнул еще несколько строк на небольшом клочке бумаги и протянул мне.