Удержи меня, если сможешь

Наверное, я слишком громко думаю вслух или же у нас с Кирюшей просто совпадают биологические часы. Из коридора слышатся тихие шаги, и через несколько секунд я вижу сонного Орлова. Он молча садится на стул. Кладет на стол руку и подбирает подбородок ладонью.
— Чего вскочила в такую рань?
— Думаю…
Показываю на телефон.
Кирилл забирает у меня мобильник и читает вслух:
— Ань, прости, но твой козел реальный мудак! Я хотела его убить, но Орлов не пустил. Анатолий тебе наставляет рога, сорян… — Кирилл замолкает, а затем: — Сонь, ты реально хотела отправить это по вайберу?
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Вот ты скажи. Как надо?
— А надо ли вообще вмешиваться?
— То есть… как?
— Сами разберутся.
— Не разберутся! Этот упырь обозвал мою подругу шваброй и сказал, что ее не любит…
— И что? Ну, мало, что он там сказал на эмоциях, да и вообще, — вздыхает. — Сколько пар живет без любви. А у них ребенок будет, Сонь…
— Ребенок — это вообще не аргумент, чтобы терпеть такого мудака, как твой друг, прости Господи. И где вы только такие беретесь?!
Вскочив со стула, топаю к газовой плите, чтобы приготовить утренний кофе. Пока я насыпаю в турку молотый кофе и наливаю воду, Орлов подходит ко мне со спины. Обнимает за талию, прижимаясь бедрами к ягодицам. Голову кладет на плечо и водит подбородком влево-вправо, щекоча кожу своей бородой.
— Ты всех стрижешь под одну гребенку, да?
— Да при чем здесь… Я имела в виду мужиков!
— Ты имела в виду меня. Я понял. Не дурак, — убирает с шеи прядь волос и заправляет за ухо, — есть шанс, что когда-нибудь ты перестанешь вспоминать и упрекать меня за тот случай?
— Я забыла, — вру, конечно, не забыла. — И не вспоминаю.
— Угу, да.
— Что будем делать с Анатолием?
— А что с ним делать?
— Орлов, ты поражаешь своим пофигизмом! Мы не можем остаться в стороне. Не можем!
— Предлагаешь разрушить их семью?
— Это не семья! Если твой друг-кабель так себя ведет, то какая это семья? Что хорошего ждет ребенка? Он будет видеть, как мать вечно плачет, а отец шляется непонятно где и приходит пьяным под утро?
— Ты утрируешь.
— Правду говорю!
Пока мы с Орловым пытаемся доказать друг другу кто прав, а кто — не очень, «убегает» кофе. Я в ауте… Злая, сердитая и не только на кофейную гущу, которая испачкала газовую плиту.
Так и не придя к единому мнению, я сжимаю от злости кулаки и на одном дыхании выдаю Орлову:
— Я поехала домой.
Он догоняет меня в коридоре. Тянет за руку на себя.
— Мартынуль, ну ты чего?
— Отстань, Орлов. Я злая.
— Так злись себе, но домой зачем ехать?
— Ты совсем не понимаешь? — он качает головой и невинно хлопает ресницами, чем бесит меня больше прежнего. — Я не смогу спокойно смотреть подруге в глаза, зная, что ее гражданский муж гуляет налево и направо! А ты, раз все тебе подходит, оставайся один…
— Сонь, подожди. Во-первых, выдохни. Успокойся. Надо подумать. Давай я сначала поговорю с Толиком и узнаю.
— Да что там узнавать… — фыркаю.
— Вполне вероятно, он сам ушел, и мы тут ругаемся с тобой вообще зря.
    
Глава 30. Поплакаться в жилетку
— Кир, мы же не будем валяться в постели все выходные?
Закусив губу, мартышечка смотрит на меня томным взглядом из-под опущенных ресниц. Ее пальчики рисуют замысловатые узоры на моей груди и мне это нереально нравится. Просто кайфую от этого момента, когда мы можем вот так вдвоем: лежать на одной кровати, переплетаясь руками и ногами.
— Уже надоел? — провожу ладонью между лопаток и скольжу вниз, направляясь к пояснице.
— Нет, — качает головой, вздыхает, — просто это все так непривычно. Я ощущаю себя ленивым тюленем. Только ем, сплю и кх… — краснеет, как девчонка.
Улыбаюсь, продолжая говорить за нее:
— Занимаешься сексом, — сказал бы в привычной для меня манере, но знаю же, что это смутит мартышку еще больше.
Она и так отводит взгляд в сторону, и я даже готов пошутить на этот счет, но на тумбочке вибрирует мобильник. Соня вздрагивает, бледнеет, а затем тянется рукой к телефону.
— Да, дорогая… Что? — вскакивает с постели, позабыв о своей наготе.
Пока мартышка внимательно слушает и время от времени вставляет всякие «Э-э-э, да ты что?», я поудобнее устраиваюсь на подушке и, схватив с той же тумбочки свой мобильный, пишу сообщение Толяну.
Я: «Ты реально дятел? Что за фигня, Толь?».
Ответ приходит практически сразу. Конечно, он же дятел — ничего не понял.
Я: «Ты расстался с Аней?».
Т: «Нет. Взял паузу. А ты откуда знаешь? Анька настучала твоей красавице?».
Сообщение текстовое, ага. Но я прямо почувствовал ироничный смех и вот этот долбаный взгляд, когда Толян закатывает глаза, мол, как вы все меня достали.
Я: «Все-таки надо было вчера тебя стукнуть… Толик, это полный абзац. Перезвоню позже».
Фантастический дебил. Взять паузу? Это вообще как? Нет, ну я понимаю, когда там лет в двадцать сам такое говорил. Это что-то типа «Мы расстаемся, но еще не точно» или же «Ты мне нафиг не нужна, но завтра я могу тебе позвонить и предложить на пару палок».
Б-р-р…
Не могу поверить, но когда-то я тоже так чудил, да! Но тогда мне было двадцать, этому поцу уже как бы тридцать плюс — пора повзрослеть, но ни хрена не взрослеет олень.
Соня завершает вызов. Молча берет со шкафа свою одежду и идет в ванную комнату. К тому времени, когда мартышка заканчивает принимать душ, я сижу на кухне, ожидая ее появления.
— Я поеду, — голос расстроен, взгляд печальный.
— К подруге?
— Угу, — кивает.
— Кофе хоть выпьешь? — Соня вздыхает, и тогда я иду к ней. Беру за руку, перекрещивая наши пальцы. Тяну на себя. — Мартынуль, мне реально жаль, что все так получилось.
— А ты здесь причем?
— Ну, я же ключи дал.
— Кстати зачем?
— Да давно это было. Когда переехал в эту квартиру, год назад, то все ж было от строителей… Короче, Толян делал мне ремонт. Плитку «ложил», ламинат. Забыл забрать ключи. Прости.
— Ты не причем. Ну привел бы он эту пигалицу в другое место. Ничего бы не изменилось! А вот то, что друг без разрешения приводит к тебе домой всяких там «одноразовых» женщин, — закатывает глаза, — это уже опасно, Кирюш. Он с ними же прямо там, на твоей кровати, Господи…