Полюбить Монстра

— Может, он к родителям поехал. Если ты еще не забыла, мы больше не вместе. Теперь Юра весь твой.
— Он должен был уже давно быть дома. А его нет. Нигде, понимаешь? — раздраженно проговорила Оля.
— И тебя бросил?
Это было слишком низко для меня, но я не смогла унять в себе ядовитую горечь. Не смогла проглотить эту крошечную шпильку, потому что обида никуда не делась. Она просто прекратила бесконечно разрывать мою грудную клетку.
— Просто скажи мне, ты не знаешь, где он может быть?
— Нет. Не знаю. С друзьями или еще где-то. Он взрослый человек и делает, что хочет, — я сама себе ухмыльнулась. Юра действительно всегда делал то, что ему хотелось. — Вернётся. Если, конечно, не нашел себе новую женщину.
Я и не подозревала, что способна быть такой сукой. Но, с другой стороны, в чем я была не права? В том, что хотела строить свою жизнь и поскорей распрощаться с кошмарами прошлой? Почему я должна была думать обо всех вокруг, но не о себе?
Собственные эмоции так сильно захлестнули меня, что я даже не удосужилась сложить в голове два и два. Юра никогда вот так не пропадал. Во всяком случае, когда мы жили вместе. И это было странно. Но я не заметила эту странность.
— Всё будет хорошо. Приедет твой Юра.
Завершив разговор, я вернулась к Нане. Больше о Юре в этот вечер я даже не вспоминала.
    
Глава 18.
— Мамочка, а где наш папа? — спросила меня Нана по дороге в детский сад.
— Понимаешь, мышонок…
Я запнулась. Очередная наглая ложь застряла прямо в гортани. Какое-то время Нана не спрашивала меня о Юре и вот опять. А я всё еще не знала, что ей ответить. Мне надоело врать собственной дочери. Но и как сказать ей правду, я тоже не имела ни малейшего понятия. Она всего лишь была маленьким ребенком. И пока что не могла объять своим безусловно острым для четырёхлетней девочки умом, весь масштаб придури взрослых.
— Где папа? — настойчиво повторила свой вопрос Нана. — Где?
— Солнышко, папа живет в другом городе, — аккуратно ответила я и крепче сжала руку дочки, пока мы переходили дорогу.
— Почему он в другом городе? — не унималась Нана.
— Так сложились обстоятельства.
— Почему?
— Потому что жизнь очень сложная штука. И не всегда получается сделать так, чтобы люди могли продолжать жить вместе в одной квартире.
Мне казалось, что я чувствовала и слышала, как натужно работают шестеренки в моей голове. Потому что накричать на ребенка и сказать ему, чтобы он не задавал сотню глупых вопросов гораздо проще, чем дать на каждый из них хотя бы мало-мальски обдуманный ответ.
— И что надо сделать? — Нана задрала голову, и во все глаза посмотрела на меня. — Чтобы опять жить вместе.
Мы остановились на тротуаре. Ворота детского садика уже чуть выглядывали из-за поворота.
— Я… Я не знаю, мышонок, — призналась я своей дочери. — Правда, не знаю.
Медленно опустившись на корточки, я посмотрела Нане прямо в глаза и поправила шнурок на капюшоне ее совсем лёгкой курточки.
— А кто знает, мамочка? — тонкие ровные бровки дочери собрались на ее лобике «домиком».
— Моя хорошая, прости меня, но я не знаю ответы на все твои вопросы. Папа сейчас в другом городе. Он работает. И он тебя любит. Пока что папа не может приехать к тебе. Нужно просто подождать.
— А ты ждешь? — спросила меня Нана.
Это был такой короткий и лёгкий вопрос, на который хватило бы простого «да» или «нет». Но ему всё равно удалось на несколько секунд выбить воздух из моих лёгких. Нет, я не ждала Юру. Совсем. Что-то отголоском откликалось в сердце и душе. Но тоска отсутствовала. Юра сделал всё, чтобы уничтожить мои чувства к нему. Ему стоило отдать должное, такая точность в каждом действии и слове сделала свое дело.
— Жду, — кивнула я, решив, что эта крошечная ложь никому не причинит никакой боли.
Как только я отвела Нану в садик, мой телефон начал буквально разрываться от непрекращающихся звонков. Снова звонила Оля.
— Что? — раздраженно ответила я.
— Юра попал в больницу! — крикнула прямо в трубку Оля. — Его очень сильно избили и выбросили сегодня утром прямо около нашего подъезда.
— Что? — я резко остановилась.
— Это ты на него натравила каких-то отморозков? Да?
— Что ты вообще несешь? Мне, по-твоему, делать больше нечего? — в горле неприятно запершило.
— Ну до этого же всё было хорошо. Ты таким способом решила нам отомстить?
— Да никому я не мстила, ясно тебе?! — не выдержала я и сорвалась на крик. — Ты знаешь, кто его избил?
— Понятия не имею. Сейчас еду в больницу, если пустят к нему, попытаюсь узнать. А ты? Ты приедешь?
Раньше такого вопроса вообще бы не существовало. Я уже давно мчалась бы на всех порах в больницу, заливаясь слезами, захлёбываясь эмоциями. Но не сейчас. Я, безусловно, была взволнована, напугана и даже сбита с толку. Но при этом я не чувствовала Юру своим. Он перестал быть моим человеком. Перестал занимать ту часть моего сердца, в котором еще совсем недавно жила моя слепая любовь к нему.
Меня вдруг напугало собственное равнодушие. Когда я успела стать такой?
— Потом, — коротко ответила я и сбросила вызов.
Сейчас мне нужно было срочно встретиться с Гором. И эта встреча была для меня в сто крат важней, чем встреча со всё еще моим мужем, которого побитым везли в больницу. Я должна была узнать, причастен ли Гриша к происходящему. Или, возможно, Юра успел еще где-нибудь набраться долгов, за что, собственно, и получил. Если это так, то нет никаких гарантий, что и до нас с Наной не доберутся.
В квартиру к Гору я могла приезжать в любое время суток. Он сам об этом прямо заявил. Но раньше я ни разу не пользовалась этой привилегией. Не возникало надобности, потому что Гриша сам меня всегда привозил.
Пока я добиралась, пыталась хотя бы в общих чертах представить свой скорый разговор с Гором. Еще не зная никаких ответов, я уже догадывалась о том, что он причастен к произошедшему. И даже если это окажется правдой, мне всё равно нечего будет ему предъявить. Более того, я и не хотела ничего предъявлять. Наши отношения этот пункт в себя еще не включали.
Я просто хотела, чтобы эта история с долгом наконец-то закончилась и больше не вмешивалась в мою семью.
Когда я уже заходила в лифт, волнение внутри меня резко усилилось. Прижав одну ладонь к грудной клетке, я нажала нужную кнопку и створки тут же бесшумно закрылись. Мысленно я убеждала себя, что всё будет в порядке. Мне всего лишь нужно поговорить с Гором. Я не боялась его и чувствовала себя рядом с ним в полной безопасности.
Первый, с кем я столкнулась в квартире оказался не Гриша, а Мамон. Это была наша первая встреча с того момента, когда Гор согласился взять меня домработницей к Анастасии. Теперь многое изменилось: Анастасии больше не было в близком окружении Гриши, а я перестала выполнять обязанности домработницы. Волосы на голове Мамона успели отрасти и завиться на кончиках в большие полукольца. Борода отсутствовала, отчего выдвинутая вперед челюсть прямо заявляла о сильно неправильном прикусе Мамона. А вот его взгляд остался прежним — колючим и пренебрежительным.