Полюбить Монстра

— Мы на кухне заседаем, — бросил Мамон и схватив с журнального столика в гостиной пачку сигарет отправился по озвученному им же маршруту.
Я долго не раздумывая поспешила вслед за Мамоном.
На кухне сидел Гриша в окружении своих товарищей. Заметив меня, он расслабленно выпустил в другую сторону струю дыма и лениво откинулся на спинку стула.
— Я скоро освобожусь, — предупредил меня Гор.
— Мне нужно с тобой поговорить. И я бы хотела это сделать как можно скорее.
Мой взгляд на несколько секунд задержался на Мамоне. Он присел на край подоконника и поймав мое внимание, странно ухмыльнулся, будто бы зная, о чем именно я хотела поговорить с Гришей.
— Хорошо, — Гор выпрямился, вдавил недокуренную сигарету в пепельницу и встал из-за стола.
Мы направились в сторону спальни. Мое сердце продолжало набирать скорость своих сокращений, наращивая жесткий ритм.
Когда дверь в комнату закрылась, я скрестила руки на груди, будто бы пытаясь унять собственное волнение.
— Мне звонила сестра, — я уставилась в пол.
— С которой трахается твой благоверный? — в голосе Гора не отразилось ни единой эмоции.
— Да, — неловко ответила я. — Она сказала, что его очень сильно избили, — мой взгляд медленно поднялся к лицу Гора.
— И?
— Я волнуюсь из-за того, что Юра мог ввязаться в новые неприятности.
Сказать прямо о своих догадках мне не хватило смелости. Поэтому решила зайти с другой стороны, но этот манёвр с Гришей не сработал. Его глаза немного прищурились, отчего в их уголках, к виску собрались морщинки.
— Нет, — ответил Гор. — Тебя больше волнует другое, я прав?
— Это ты его… так? — тихо спросила я.
— Мариш, я не буду с тобой обсуждать свои дела. Еще вопросы?
— Значит, всё-таки ты, — едва слышно прошептала я.
— Я же сказал, что наши с тобой отношения никак не повлияют на ситуацию с долгом. Времени было больше, чем предостаточно. Если человек не понимает по-хорошему, я делаю по-плохому. Точка. Что-нибудь еще?
Я взглянула на Гришу. Сейчас он был совершенно другим, таким, каким я его увидела впервые — сердитым и устрашающим. Но главная странность заключалась в том, что я не спешила обвинять Гора. С точки зрения гуманности он поступил чудовищно, но я не собиралась поддаваться эмоциям и собственной грудью загораживать Юру. Он сам запустил механизм всей этой истории с долгом.
— Нет, ничего, — ответила я.
— Больше темы моей работы мы не касаемся, — Гор по-хозяйски взял меня двумя пальцами за подбородок. — Никогда. Понятно?
Его голос всё еще звучал ровно, а мне вдруг от этого непоколебимого спокойствия стало страшно.
— Понятно.
— Хорошо, — Гор отпустил мой подбородок и выпрямился. — У меня еще есть дела. Встретимся позже. А ты наконец разберись уже со своим мужем. Говорить с тобой о нем у меня нет никакого желания.
Он вышел из спальни, а я еще несколько секунд стояла неподвижно, рассматривая мягкий ковер на полу. Во мне вилось слишком много противоречивых чувств. Я понимала логику поведения Гриши и одновременно с этим испытывала жалость к Юре. Но в то же время меня пугала жестокость Гора и злила глупость Юры. Основная причина моих метаний заключалась в том, что правильного ответа не существовало. Никто не был ни прав, ни виноват.
Но мне действительно стоило уже наконец-то разобраться с Юрой и поставить окончательную жирную точку в наших уже не-отношениях.
    
Глава 19.
В больнице я была лишней. Это ощущалось на уровне инстинктов. Если прежде я считала себя частью Юры, то теперь отделилась от него и стала самостоятельной отдельной единицей. Я должна была испытать хоть что-то, когда увидела его на больничной койке. Люди Гора постарались на славу, и сейчас Юра выглядел откровенно ужасно. У него была сломана нога и треснуты рёбра. Лицо напоминало одну сплошную уродливую гематому.
Во мне должно было сработать хоть что-то человеческое и милосердное. Но я чувствовала лишь пустоту. Равнодушие оказалось еще более гадким чувством, чем, к примеру, зависть или ненависть, или обида.
Я смотрела на своего мужа и давилась этим равнодушием. Странно было осознавать, что еще несколько месяцев назад я не могла представить себе жизнь без этого человека. Мне казалось, что любовь живет долго, и чтобы убить ее, понадобится очень много времени. В нашем случае всё произошло куда стремительней, чем можно было предположить.
— Он говорил, что его всю ночь продержали в каком-то гараже. Били и требовали возвращения денег, — вытерев платком заплаканные глаза, рассказала Оля. — Полиция приходила. Пообещали помочь.
Я ничего не ответила, просто вышла из палаты и несколько раз глубоко втянула воздух. Люди Гора проявили крайнюю степень жестокости. И это было ужасно. Но на мою внутреннюю пустоту всё равно никак не повлияло.
— Почему ты это всё допустила? — спросила меня Оля, когда тоже вышла из палаты.
— Я?
— Ну не я же.
Я обернулась и посмотрела Оле прямо в глаза. В ее взгляде отчётливо читалось искреннее возмущение.
— Мне клешнями приходилось вытаскивать из Юры деньги. Я постоянно повторяла ему, что он должен поторопиться. Я бесплатно работала, пока Юра спокойно жил себе и ни о чем не беспокоился. Он взвалил на мои плечи свои проблемы и просто уехал. На что он рассчитывал? Что я самостоятельно всё исправлю? Даже не пытайся сделать меня виноватой.
Я отвернулась к окну и сосредоточила свой взгляд на давно засохших разводах на стекле, что наверняка остались после грязной тряпки.
— Юра говорил, что у тебя там всё под контролем, — уже тише добавила Оля.
Я не сдержалась и иронично улыбнулась своему полупрозрачному отражению в окне.
— Он явно переоценил мои возможности. А что насчет тебя, Оль? Ты ведь так сильно его любишь, да? Почему ты не помогла Юре?
— Я помогала как могла. А теперь у него просто отберут рестораны и всё придется начинать с нуля.
Я присела на стул и устало потёрла ладонью лицо.
— Рестораны… Тебя интересуют рестораны?
— Марь, ты хочешь меня в чем-то обвинить?
— Не надо меня называть Марей, понятно? — я хмурым взглядом посмотрела на Олю. — Что это вообще за сокращение такое, будто я какая-то морская свинка!
— Да что ты взъелась? Какая вообще разница, как я тебя называю? Сто лет до этого называла Марей, а теперь тебе вдруг не нравится.
— Послушай меня, — я поднялась со стула. — Юра теперь целиком и полностью твоя забота. Ты ждешь от него ребенка. Я подам на развод и когда официально мы с Юрой станем друг другу совершенно чужими людьми, ты можешь выйти за него замуж. Хотите — судитесь за рестораны, хотите — начинайте всё заново. Меня это больше не касается. Я вообще не должна была никуда идти и просить отсрочку тоже в мои обязанности не входило. Надо было самой выставить Юру, плюнуть на его проблемы и заниматься своей жизнью. Но это уже не имеет значения. Я приехала. Я увидела и… пусто. Я не могу сочувствовать Юре. Понимаю, что это ужасно, но не могу.