Will. Чему может научить нас простой парень, ставший самым высокооплачиваемым актером Голливуда

Эта песня описывает появление Трея на свет и мое превращение в отца.
Но та первая ночь была еще бо`льшим эмоциональным ураганом, чем я описал в своих стихах. Шери спала, а для Трея мы поставили крошечную колыбель в прилегающей спальне. Я не мог перестать на него смотреть. Я был в ужасе.
Я хотел этого всю свою жизнь. И вот теперь у меня есть сын, жена, семья. Настал мой черед. Мое тело сотрясала дрожь, я едва мог вынести невероятную ответственность за эту крохотную человеческую жизнь. Я упал на колени, не сумев сдержать рыданий, и взмолился Богу: «Прошу, помоги мне сделать все как надо. Прошу, помоги мне быть хорошим папой».
В мыслях я дотошно перебирал все воспоминания своего детства. Я столько гадостей наговорил о своем папуле — а теперь сам оказался на его месте. Хватит ли мне ума, чтобы научить своего сына строить стену? Смогу ли я всегда кормить и согревать свою семью? Хватит ли мне сил, чтобы прогнать от дома его убийцу?
Было три часа ночи. Я стоял на коленях и чувствовал себя просто мальчишкой. Мне никогда еще так не хотелось к папе. А потом что-то впервые переключилось у меня глубоко внутри. Решение, твердая уверенность. Я вытер слезы, поднялся на ноги, легонько погладил Трея по голове. Я знал. Вариантов было всего два. Первый: я стану самым лучшим отцом, который когда-либо существовал на этой планете. И второй: я погибну.
 
Я могу буквально пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда я в жизни болел — я вообще не болею.
Была пятница, день съемок «Принца». Меня с самого утра тошнило. Я еле шевелился — скорее всего, чем-то траванулся. Во время подготовки к съемкам и репетиций я оставался у себя в гримерке, чтобы набраться сил для зрителей.
Шери пришла за мной ухаживать. Она не понимала, почему нельзя перенести съемки на другой день.
— Меня же за такое уважать перестанут, — выдавил я в перерыве между позывами.
Я считал себя героем, когда работал даже во время болезни или в тяжелом состоянии. Мне хотелось преуспевать там, где отступились бы конкуренты. Я хотел, чтобы моя жена знала — я неуязвим. Женщины (и прочие) всегда неодобрительно качают головами и негативно относятся к такой черте характера. Но на самом-то деле все уважают бойцов.
Вечера пятницы стали для нас очень важными мероприятиями для налаживания связей. Джей-Эл приглашал спонсоров, продюсеров и всяких больших шишек, на которых мы хотели произвести впечатление. У нас был особый подход — мы звали всех вместе с семьями. Люди с большей охотой ведут с тобой дела, если их супруги и дети отлично проводят время. А провести вечер пятницы лучше, чем на съемках «Принца из Беверли-Хиллз», было невозможно. В тот злосчастный день посетители были особенно важные, а я был при смерти и просто не мог кого-либо развлекать.
Шери взяла бразды правления на себя. Я никогда еще не видел ее такой. Под встречи она выделила специальное место на сцене, чтобы никому не пришлось заходить ко мне в гримерку. Она раздобыла угощения и попросила других членов съемочной группы тоже участвовать в заведении полезных знакомств. Она делала это не только ради мужа — ей это нравилось. Она ходила от пары к паре, от семьи к семье, обсуждая любые темы, которые их интересовали. Она показывала детям сцену, обменивалась телефонами с женами и делала все возможное, чтобы люди прекрасно проводили время. Ее старания позволили мне выскочить всего на десять минут, дать по рукам кому нужно и приступить к съемке.
Шери показала себя идеальной хозяйкой и воплотила собой жену моей мечты. Как Джия и Пух Ричардсон, мы с Шери стали командой, работающей над операцией «Уилл становится самой большой кинозвездой в мире».
Мы купили таунхаус вблизи Толука-Лейк, стратегически расположенный в девяти минутах от студии, где теперь шли съемки «Принца из Беверли-Хиллз». Так я мог проводить максимум времени как дома, так и на работе. Это была чистая логистика. В семи минутах от него были апартаменты на Буэна-Виста, где базировалась вся моя банда из Филли, а за пятнадцать минут можно было добраться до Голливуда. Это был идеальный плацдарм для моего неизбежного вторжения в киноиндустрию.
Как-то раз в субботу вечером я заучивал свои реплики к понедельничной репетиции, а Шери изливала свое творческое начало, занимаясь готовкой на кухне.
Мне очень нравилась ее креативная жилка. Она училась в Институте технологий и моды (который, кстати, находился все-таки в самом Нью-Йорке). Она умела шить себе наряды, писала картины — я впервые в жизни встретил человека, который украшал стены дома своими же работами. Мне казалось, что это круто. Еще она занималась боевыми искусствами — ее отец был инструктором и грандмастером тхэквондо, обладателем девятого дана. Если нужно, Шери могла за себя постоять.
Шери умела поддерживать семейный очаг — мама ее отца, бабушка Зампино из Италии, была образцовой хозяйкой. Итальянская сторона семьи Шери владела супермаркетом L&M в Скенектади, поэтому у них всегда было полно еды, и вся их семейная жизнь строилась вокруг обедов. Когда родители Шери разошлись, ее мама вышла на работу, поэтому кухня стала вотчиной Шери. Шери любила готовить и угощать людей — она умела превратить объедки во вкуснейшее лакомство, прямо как Джиджи. Каждую неделю мы устраивали вечеринки в честь выхода в эфир нового эпизода «Принца из Беверли-Хиллз». Шери инстинктивно взяла на себя приготовление еды и создание уютной гостеприимной атмосферы. К нам заваливались не меньше пяти моих корешей из Филли, которые, не слишком стесняясь, ошивались вокруг кухни и готовы были наброситься на следующую сочную косточку, которую бросала им Шери.
Семейное счастье для Шери воплощалось в этой теплой и гармоничной заботе о людях, ведении хозяйства. Она была рада жить простой жизнью мамы и жены. Я же хотел завоевывать, быть защитником и добытчиком, который обеспечивает семье физическое и финансовое будущее. Я считал, что еда станет менее вкусной, если ее придется есть в палатке под мостом.
 
Омар обставлял небольшую переносную студию в гараже, когда зазвонил телефон.
— Уилл, это Джей-Эл, — позвал Омар.
Я подбежал и взял трубку.
— Привет, Джей!
— Никуда не уходи. Нам надо поговорить. Срочно.
— А что такое, что стряслось? — нервно спросил я.
— Давай не по телефону. Я скоро буду.
И положил трубку.
Ненавижу, когда люди так делают. Не надо мне звонить загробным голосом, звать меня к телефону, а потом не говорить, что случилось. Мы же уже разговариваем — рассказывай! К счастью, благодаря удачному расположению моего дома, ждать надо было всего девять минут: две минуты — пока он сядет в машину, и еще семь минут на дорогу от Буэна-Виста. Больше времени тратить не понадобится, потому что я буду ждать его у входа.
Девять минут спустя Джей-Эл был на месте. Судя по его виду… все было в порядке. Значит, никто не умер. Он выглядел встревоженным, но не испуганным, улыбался, но как-то печально. Да он явно мог выложить мне все по телефону!