Метанойя. Две стороны Александрины

– Оп-па… – растерянно протянул Антон, глядя на сложившуюся фразу. – А кого ты звала, Саш?
– Не знаю, это же латинский, или еще какой-то… Мы просто читали тексты. Все, больше не хочу ничего, Артур, включай свет, – нервно бросила я, собираясь подняться.
– Не могу встать, – ошарашено произнес Артур.
– Что? Почему? – Я оглядела ноги парня.
– Не знаю, тело как ватное, не мое.
– Смотрите, что-то пишет, – прошептала Милана.
Ползунок медленно вывел повеление:
– «Впусти меня».
Я замерла.
– Впустить? Кого впустить… Что это?!
– «Впусти!»
Доска снова задрожала, постукивая по полу. Мы вскочили на ноги, только Артур так и не смог подняться.
– «Впусти!»
– Боже! Откройте кто-нибудь дверь! – закричала Милана, тщетно дергая за ручку.
– Да что за черт! – возмутился Влад, стараясь скрыть страх. – Я же не один это вижу?
– «Впусти!»
– Нет! Прекратите! Остановите! – заистерила я.
Вдруг все свечи разом потухли, и все стихло. Жуткий холод пополз по комнате, покрывая инеем наши ресницы и брови.
– Впусти меня… – неожиданно прошуршал страшный голос.
Все переглянулись, широко раскрыв глаза от ужаса.
– Огонь, – ошарашено произнес Артур, указывая на стену.
Мы увидели, как вспыхнула наша огромная пентаграмма со всеми знаками и фигурами.
– Впусти меня. Я здесь, – громче прошуршал голос. – Впусти, Александрина…
– Нет! Хватит!! – Я закрыла уши и кинулась в сторону двери, но споткнулась и упала.
Спиритическая доска вдруг начала биться об пол, вокруг нас появились струи густого дыма, послышались какие-то стоны и вопли, комнату заполнил гул из голосов. Раздался крик Зои, и мы увидели, как из пентаграммы пытается вылезти чья-то голова. Натягивая стену на себя, как резиновую, голова упорно тянулась к нам, ее большой раскрытый рот шевелился, приказывая впустить, глубокие глазницы горели огнем даже через бетонную стену.
Мы скопом бросились кто куда по комнате, потеряв реальное расположение выхода из-за густого дыма.
– Впусти!!! – хрипло закричало существо, вылезающее из пентаграммы.
В этот момент доска поднялась в воздух и лопнула пополам, с грохотом развалившись на куски. Истерично завизжала Милана. Мое сердце заколотилось где-то в горле, когда я увидела плечи и бугристые руки, тянущиеся из огненной пентаграммы. Неожиданно послышался вопль Артура, сидящего на полу прямо перед страшной стеной. Его лицо сковала маска ужаса, он поднял руку, безмолвно указывая в огненный центр.
– Я вхожу… – прогремел адский голос.
Эти слова заставили всех развернуться к стене и застыть в ступоре. В этот момент Милана схватила графин со святой водой и с размаху швырнула его в центр пентаграммы. Раздался страшный крик существа и шипение от потухающего огня. Голова втянулась внутрь, вопли и стоны начали стихать, жуткий холод ушел. Дым рассеялся, а мы, откашливаясь, стали озираться по сторонам. Когда все увидели друг друга, тут же заметили странное поведение Миланы и Артура. Мила была подавленна и рассеяна, а Артур онемел и перестал двигаться. Антон попробовал открыть дверь, и она поддалась.
Выбравшись из страшной комнаты под лестницей, мы вывели Милану и вынесли Артура. Переместившись в летний гостевой домик, все продолжали молчать и ошарашено смотреть в пустоту перед собой. Так прошло какое-то время, после чего мы очнулись уже на рассвете. Артуру пришлось вызвать «скорую», а Милану отвести домой.
По возвращении Антон покачал головой:
– Что это было? Я чуть в штаны не наложил.
– Называй вещи своими именами, – заметила Зоя. – Наложил.
Влад вопросительно посмотрел на меня:
– Саш, как ты?
Я была подавленна не меньше Миланы, но в отличие от нее могла реагировать.
– Еще не знаю. До сих пор не могу поверить, что все это было реально. Честно говоря, мне сейчас очень плохо. Но ребятам еще хуже. Зоя, я пойду к тебе, от моего дома у меня пока мурашки.
– Вам хорошо, вы родственницы, – вздохнул Антон. – Мне одному тоже не по себе.
– Тоха, поехали ко мне, – предложил Влад. – Нам всем нужно выспаться, а потом поговорим на свежую голову.
– Не говори вслух про голову. – Меня передернуло от воспоминаний. – Все, давайте до связи.
Мы с Зоей проснулись к обеду, созвонились с ребятами и отправились к Артуру в больницу.
– Обширный геморрагический инсульт, – констатировал врач.
– К нему можно? – спросили мы.
– Нет, нельзя. Он в реанимации, тяжелое состояние. Звоните, узнавайте.
В растерянности мы вышли из медицинского центра.
– Инсульт? – Влад поднял брови.
– Это же серьезно? – нахмурился Антон. – Я в книгах читал о таком.
– Смотря какой инсульт, – Влад со знанием дела покачал головой.
– Любой инсульт, – заметила Зоя. – Это серьезно во всех случаях. Эй, Саша, – кузина махнула рукой перед моим лицом, – ты вообще с нами?
Я растерянно моргнула и оглядела всех, мучительно соображая, что нужно ответить.
Влад снисходительно похлопал меня по плечу и кивнул:
– Поехали к Миланке, узнаем, как она.
Приехав к Милане, мы так же обнаружили ее в странном состоянии. Она рассеянно смотрела по сторонам, почесывалась то тут, то там, на вопросы почти ничего внятного не отвечала. Единственная сознательная фраза от нее была о том, что она очень боится. Чего боится, мы так и не добились.
Так прошло пять дней. Артур по-прежнему находился в реанимации, а Милану мы не могли привести в себя. Она расчесывала себе тело, начиная с щек, пугливо озиралась и шептала какую-то несуразицу, в которой признавалась, что ей страшно. На шестой день мы узнали, что Милана сбросилась с крыши своего дома.
На похоронах я была в ступоре. Не только потому, что видела подругу Милану в гробу, а еще потому что признала себя виновницей этих бед. Глядя на расчесанные щеки покойницы, я вспомнила, как она кинула графин со святой водой в центр горящей пентаграммы, из которой вылезало страшное нечто. Артур увидел это существо и с криком указал на него. Наверное, от ужаса увиденного. И на этот сеанс всех подбила я.
Зачем только я полезла на чердак? Зачем нашла эту чертову книгу? Почему мне захотелось провести спиритический сеанс именно по указаниям в ней? И почему все согласились? Если бы мои друзья отказались, я бы не смогла ничего сделать, и Милана не лежала бы сейчас в этом страшном деревянном ящике, обитом красным бархатом с белыми рюшами, а Артур сейчас бы строил свои красивые восточные глазки девчонкам.