Метанойя. Две стороны Александрины

– Сколько новостей за короткий период. – Константин присел на стул у кровати и мельком глянул на меня. – Ты подружилась с Ментором?
– Не то чтобы подружилась… Он всегда разный, не знаю от чего зависит его настроение, но вот вчера он показал целое волшебное представление, а по завершении в его руке был такой же пион. Этот парень был очень мил со мной всю ночь.
Костя закашлялся, прикрывая рот кулаком.
– Не понял?
– Эм… Не так выразилась, – пришлось поправиться и скрыть улыбку. – Просто эту ночь я провела на той стороне, и Ментор был вежлив и обходителен, что странно для него. Я привыкла к совершенно другому Ментору.
– Всю ночь вы были вдвоем? – Костя бросил на меня подозрительный взгляд.
– Нет, там все были, а когда Саймон ушел, остались я, Даниил и Ментор, и мы до утра болтали в здании сообщества.
– Подожди, я скоро. – Константин поднялся и вышел за дверь. Минут через десять он вернулся и снова опустился рядом.
– Выяснил вот что: цветы в отделение принес курьер в форме фирмы «Флорист», сказал передать в твою палату, санитарка принесла, заметила там карточку с твоим именем. Тебе виднее, от кого они.
Я заглянула в букет, там действительно была карточка с моим именем.
– Точно мне, – растерянно протянула я. – Только вот больше некому дарить мне цветы, тем более, что я попала сюда рано утром, очнулась, а они стоят – такие же, как на той стороне.
– Не очень приятная догадка.
– Костя, – я глубоко вздохнула, качая головой, – меня туда тянет. Очень.
– Вижу.
– Ничто не интересует, ничто не останавливает здесь, только мысли о той стороне. Просто взрыв тоски. Я не знаю, что делать…
Слезы хлынули из моих глаз неожиданно для меня самой, огромный ком боли и обиды сжал грудь, словно щупальца гигантского спрута. И я заплакала.
Константин пересел на край кровати и неловко погладил меня по плечу, словно хотел бы успокоить мою истерику, но не понимал как.
– Прости, – судорожно всхлипнула я, смахивая слезы с щек. – Не знаю, что со мной. Сейчас успокоюсь. Просто я так устала, мне кажется, на шее висит тяжелый камень, он душит, тянет на страшное дно, и у меня уже нет сил бороться.
– Ничего. Мне известно, что это, – понимающе ответил Константин. – Мы вместе поборемся, я не оставлю тебя. Только помни об этом, хорошо?
Я закивала, ощутив спокойствие. Мне нужна была такая поддержка.
Когда мое состояние позволило разговаривать дальше, Костя попросил описать картину всего, что произошло на той стороне, параллельно он записывал что-то в блокнот и рисовал непонятные схемы. После мы тепло попрощались, и когда мой помощник ушел, чувство одиночества снова накрыло меня с головой.
Ночь оказалась бессонной, по палате распространился аромат малиновых пионов, словно цветы специально выпускали такие дурманящие дозы запаха, которые напоминали мир сообщества «СМиД» и терзали душу. За все пребывание в клинике отправитель цветов так и не выяснился.
После выписки я еще прыгала с загипсованной лодыжкой, гематомы светлели, тело меньше болело. Беременность, как ни странно, протекала почти бессимптомно, иногда я забывала, что пребываю в интересном положении. И, честно сказать, меня все меньше волновали проблемы в моем мире, потому что было куда нырнуть от них, сбежать и раствориться в добром и безболезненном существовании за стеной.
С Константином мы как-то сблизились на фоне общей темы, и я видела, что он реально заинтересован помочь. Он не давил на меня, просто подсказывал и старался быть корректным. Как-то я даже подумала: а что если Костя до сих пор ко мне неравнодушен? Зачем я ему сдалась, почему он тратит на меня свое время, возится с моими проблемами, ведь у этого парня есть личная жизнь, плотный график работы, и вообще, много других людей, которым требуется помощь.
Папа пробыл дома десять дней и опять ушел в рейс. Одиночество окружило меня мрачным кольцом с новой силой, я мучилась от желания сбежать по ту сторону стены, понимая, что становлюсь зависима. У Зои были свои заботы, а Костя старался мне не надоедать, это чувствовалось.
Как зверь в клетке я бродила по дому, заглядывая в окна, перекладывая вещи, пытаясь найти себе место. Но чем дальше это продолжалось, тем сильнее меня ломало. И в один из вечеров я не выдержала и перешла на ту сторону.
Меня встретил Даниил, поспешив ко мне с вопросом:
– Саша, что-то случилось?
– Привет, – я улыбнулась, почувствовав облегчение негативных эмоций. – Немного случилось, но уже прошло.
– Что с ногой, это гипс? Ты сломала ногу?
– Упала с лестницы.
– Ты шутишь? – Даниил ошарашено раскрыл синие глаза. – Ты что-нибудь повредила? А с ребенком все хорошо?
– Повредила только лодыжку, остальное в порядке, и с ребенком тоже. – Было странно слышать от мужчины ноту заботы о чужом неродившемся ребенке. Я как-то отодвигала саму мысль о жизни внутри себя, просто приняла это как данность.
– Мы тебя потеряли, – с тревогой произнес Даниил. – Все переживали. Я ждал тебя. Очень.
– И я скучала по вам, все время думала, когда же смогу вернуться.
– Очень рад, что ты здесь. И хотел бы видеть тебя почаще. У нас с тобой много общего, тебе это еще не открыто, но откроется после посвящения. Ты не случайно попала сюда, ничего не происходит хаотично, всему есть объяснение, и у всего есть цель. Саймон говорил тебе о твоей исключительности, если помнишь.
– Да, помню. Вы все время твердите о моей особенности, о моем возвращении, но мне непонятно, как же я связана с вами и чем?
– Это невозможно объяснить, – Даниил пожал плечом. – Приходит знание – и все. Посвящение открывает в тебе особый канал, в который входит информация, и ты начинаешь ей владеть. Думаешь, этот механизм легко объяснить?
Мы продолжили беседу в гостиной, устроившись в креслах. Даниил рассказал, какие новости произошли за это время в их городке, что недавно был сильный дождь с тройной радугой, что в сообществе было посвящение и у них новый член семьи. Мне особо нечего было рассказать кроме одного: меня тяготила беременность, вот просто очень хотелось от нее избавиться, материнских чувств не возникло, ничего даже не дрогнуло. Я просто не делала никаких действий против этого положения, и оно развивалось само по себе.
После этих слов Даниил выпрямился и с тревогой посмотрел на меня.
– Саша, не делай поспешных выводов, не принимай необдуманных решений. Ошибиться легко, исправить бывает невозможно, мы уже говорили об этом. Давай отвлечемся. Пойдем, прогуляемся, повидаешь всех.
Когда мы вышли из дома, я заметила у стены велосипед, а на его руле букетик цветов из незабудок и малиновых пионов. Даниил протянул цветы мне и предложил прокатиться, и хотя нога не причиняла никаких неудобств, я с радостью согласилась, устроившись на мягком сиденье рамы.