Метанойя. Две стороны Александрины

– Такое ощущение, что ты заранее все приготовил, – улыбнулась я, вдыхая чудесный аромат цветов. – Будто знал, что сегодня меня увидишь, да еще с такой ногой, даже велосипед нашел.
– Я знал, – спокойно подтвердил Даниил. – Ты еще не поняла, что между нами связь?
– Между мной и тобой? Какая?
– Самая обычная в понимании нашего мира. Видишь, ты обделена некоторыми возможностями, которые здесь привычны.
– Ты знал, что я сегодня приду?
– Конечно. Это нормально, Саша. Поэтому вступление в наше сообщество даст возможность найти твою маму, такая общая связь дает большие перспективы. Когда ты вернешься к нам, это почувствуешь.
Сколько нового открывалось для меня, все эти слова о связях, о моем возвращении. Но как? Как я могла быть здесь когда-то? Это же абсурд. Такое невозможно не помнить.
Всю дорогу, что мы ехали, я чувствовала аромат пионов, маленькие птички опускались до наших голов и летели параллельно, сопровождая какое-то время, люди улыбались нам и приветливо махали руками. Сплошная радость и эйфория.
Здание сообщества встретило нас сумраком и умиротворяющей тишиной.
– Какие гости! – Ментор покачал головой, широко улыбаясь. – Мы тебя заждались. Ну, ты готова?
– К чему? – переспросила я.
– К приключениям! – Блондин восторженно вскинул руки.
– Брат, нужно поговорить, – остановил его Даниил и увел за пределы зала.
Саймон поприветствовал меня, по-дружески сжав мои плечи.
– Александрина! Рад, весьма рад встрече. Тебе удобно так передвигаться? – он указал на мой гипс в тапочке.
– Да, без проблем, – я махнула рукой.
– Тогда пойдем, пройдемся, посмотришь наши гнезда.
Мы двинулись по территории здания, Саймон заводил меня в залы и комнаты, рассказывал о принадлежности каждой и пояснял функцию. Комнаты действительно были похожи на гнезда: обжитые, уютные, полукруглые, со странным убранством, мне казалось все бархатным и мягким, хотелось прикоснуться, погладить рукой, и вообще, очень притягивало остаться.
– Хочешь, где-нибудь посидим, – предложил мужчина. – Может, понравилось где-то?
Я задумчиво остановилась, вспоминая комнату, где мне хотелось остаться.
– В сиреневой понравилось, там просто шикарно.
– Отлично, – кивнул Саймон. – Пойдем.
Сиреневая круглая комната выглядела необычно и была обставлена мебелью сиреневых тонов, совершенно лишенной углов, стекло в круглом окне тонировано сиреневым оттенком.
– Нравится? – спросил мужчина.
Я заворожено покачала головой:
– Да, она необыкновенная!
– Она твоя. – Саймон вложил в мою руку ключик. – Мы ими не пользуемся, нет надобности, это больше как принадлежность комнаты к тебе, как визитная карточка.
Я удивленно посмотрела на ключ.
– В смысле «моя»?
– Саша, я лично дарю ее тебе. – Мужчина одобрительно сжал мое плечо крепкой ладонью и подвел к мягкому сиденью кресла. – Присядь.
Я опустилась в пушистое нечто, и оно приобрело форму моего тела, создавая отдых идеальным.
– Вот это мебель у вас! – удивилась я, оглядывая чудо, в котором комфортно утонула. – Мне так нравится здесь, вообще у вас необыкновенное общество и мир.
– У нас всем нравится. А ты наша особая гостья, и я хочу, чтобы твое пребывание здесь приносило максимум со знаком плюс. Комната твоя, она ждала тебя давно, поверь. Ты можешь в любое время появиться у нас, беспрепятственно пройти в любую зону, все члены «СМиДа» предупреждены на счет тебя. Так что все здесь тебя ждет и каждую секунду готово принять.
– Так неожиданно. Чем я это заслужила? Почему я?
Саймон внимательно посмотрел на меня, выдержав паузу.
– Мы ждем твоего возвращения. Нам важен каждый член сообщества, но ты – не каждый, ты наша главная часть, составляющая наше будущее. Тебе это непонятно на данный момент, знаю, но если ты захочешь – эта дверь откроется для тебя, Александрина.
Что-то в словах руководителя было мне знакомо, но что именно, не могла уловить.
– Даниил говорил про возвращение, – задумчиво ответила я. – Если честно, пока сложно говорить об этом.
– Не нужно пока говорить. – Саймон хрустнул выгнутыми пальцами. – Все придет в свое время. Ты уже с нами, хотя совсем недавно не знала о нашем существовании. Лучше расскажи, как ты сама поживаешь, что тебя радует, а что тяготит.
Я открыла свою тоску и стремление к этому миру, свою депрессию на моей стороне, которая меня душила последнее время, и проблему с беременностью.
– Знаешь, – сказал Саймон, – часто дети, от которых хотят избавиться внутриутробно, после рождения становятся опорой и единственной радостью. Это статистика. И матери спустя годы рассказывают, что очень рады, что не убили этого ребенка, потому что именно он становится ближе всех, и именно он становится чем-то важным в жизни. Еще немаловажно, что избавившись от нерожденного человека, мать рушит все дороги будущего, которые так или иначе должны были соединиться с другими людьми. То есть вред в миллиардной степени.
Опустив голову, я внутренне согласилась с услышанным.
– Ваши слова имеют большую силу. Что-то вошло в меня сейчас, что-то важное и нужное на данном этапе жизни.
– Это просто к сведению, информация на больную тему. Все будет хорошо, правда?
Я кивнула и посмотрела на удивительного человека, который только словами, не переходя на личности, сумел перевернуть мою позицию в противоположную сторону.
После душевной беседы мы вернулись в холл на первом этаже, и Саймон передал меня, как он выразился, своему продолжению.
Нас встретили Ментор и Даниил.
– Храните ее как зеницу ока, – строго сказал Саймон, крепко сжав ладонями мои плечи. – Ошибки от вас не приму. Вы знаете.
– У меня для тебя сюрприз, – обратился ко мне Даниил.
– Какое совпадение! – улыбнулся Ментор. – И у меня сюрприз для нашей гостьи. – Но увидев взгляд Даниила, блондин тут же уточнил: – Только он будет позже, сейчас позвольте откланяться.
Оставшись одни, мы отправились гулять по территории сообщества. Дорога, по которой мы шли, была незнакома, она вела куда-то вдаль, через пышные заросли алого шиповника, затем тянулась сквозь чудесный фруктовый сад, далее нас встретили поля с пушистыми колосьями ковыля. Когда мы очутились в бескрайнем поле, солнце уже совершенно ушло, уступив место ночи, и картина, что я увидела, была потрясающая: безграничное пространство, которое поделили два цвета: песочная полоса густого ковыльного поля и черно-синяя полоса беззвездного ночного небосвода.
– Какая красота, – прошептала я.