Сердце волка

Сердце. Её сердце. Оно отчаянно билось в груди, как в клетке, словно стремилось вырваться наружу и…
— Дэйн!!
Крик не помог. И слёзы, заструившиеся по щекам — тоже. Сердце не хотело успокаиваться.
Вокруг сновали оборотни, кто-то взял её за руку, Рэйнара понесли в дом…
— Лирин? Лирин, ты слышишь меня? Лирин!
Она словно очнулась.
— Отец! — воскликнула Лирин, хватая Родэна за рукав рубашки. — Он не убивал… Не убивал! Дэйн ничего не делал Рэйни, клянусь Даридой…
— Сейчас не до этого, дочка. Расскажешь потом. Пойдём в дом.
Дальнейшие события смешались в её голове и вспыхивали в памяти яркими картинками, не связанными между собой.
Слёзы мамы и отец, пытающийся её успокоить.
Лекарь-человек, пахнущий травами так сильно, что у девочки защипало в носу.
Бледный Рэйни на постели, с кровавой раной на шее, смазанной зельем, усиливающим регенерацию.
Несмотря на усилия человеческого лекаря, брат не приходил в себя. И рана на его шее отказывалась затягиваться.
— На когтях и в слюне аксалов — яд, которому сложно противостоять даже взрослому оборотню, а Рэйнар ещё очень молод. Возможно, зелье вытянет яд. Но я не уверен. Если юноша переживёт сегодняшнюю ночь, будет жить.
Так сказал лекарь, покидая их дом. И пока родители провожали человека, Лирин прошмыгнула в комнату брата и села рядом с ним на кровати.
— Рэйни, — прошептала девочка, осторожно прикасаясь ладонью к лицу раненого. Бледный, с перевязанным горлом, он казался Лирин мёртвым, если бы она не ощущала тихое биение его сердца.
Брат не ответил. Тогда она решила, что будет сидеть с ним рядом до тех пор, пока Рэйнар не проснётся… и они не закончат то, что так неудачно начали.
Лирин не верила, что Рэйни может умереть. И поэтому застыла рядом, прислонившись спиной к стене и взяв брата за руку.
Она слышала тихие шаги родителей за дверью. В комнату заглянул отец и, увидев Лирин, несколько минут стоял на пороге, словно раздумывая. Но затем он вышел и оставил её наедине с братом.
Лирин и сама не заметила, как задремала, подперев щекой холодную стену. Она не отпускала руку Рэйнара даже во сне.
Прошло много часов, солнце скрылось за горизонтом, наступила ночь. Прохладный воздух, пришедший в комнату вместе с ней и лунным светом, заставил Лирин проснуться. У неё замерзли ноги. И не только замерзли, но и затекли.
И рука тоже… затекла.
Но когда Лирин захотела осторожно отнять свою руку у Рэйнара и поменять её на другую, то вдруг почувствовала, как брат едва ощутимо сжал её пальцы.
— Рэйни? — прошептала Лирин, наклоняясь над лицом мальчика. И почти тут же вздрогнула.
Его глаза были голубыми, как в детстве. В ярком свете луны Лирин видела это совершенно ясно.
Она помнила, что у оборотней глаза возвращаются к первозданному цвету только перед смертью.
— … ин… — Рэйнар с трудом выдавил из себя какой-то невнятный звук. Но она поняла. Узнала своё имя.
— Тихо, пожалуйста, Рэйни, — прошептала девочка, с трудом сдерживая слёзы. — Тебе нельзя говорить. Горло… оно должно зажить.
Он вдруг улыбнулся. Лирин никогда раньше не видела у брата такой странной улыбки. Она не была ни весёлой, ни грустной, ни какой-либо ещё. Просто улыбка. Пустая, как тело без души.
А потом Рэйнар сказал чётко и спокойно, не запинаясь, словно у него совсем не болело горло:
— Обещай мне одну вещь, Лирин.
— Какую?
Он сжал руку сестры.
— Попроси прощения за нас обоих.
Лирин почувствовала, что плачет.
— Не говори так, Рэйни. Ты выздоровеешь и мы вместе пойдём к нему. Мы должны вместе…
Брат покачал головой.
— Я не успею. Пожалуйста, обещай мне, Лирин.
И тогда девочка, всхлипнув, прошептала:
— Обещаю, Рэйни.
Он улыбнулся, теперь уже по-настоящему радостно, и закрыл глаза.
 
 
⁂
 
Два дня кряду Дэйнар не находил себе места. Чара, чувствуя его состояние, ходила по пятам и тихонько поскуливала. Пытаясь отвлечься, юноша бродил по лесу, собирая всё подряд, постоянно нырял в озеро, надеясь на то, что ледяная вода выгонит ненужные мысли.
Как там Рэйнар? Выздоровел?
И Лирин? Может, она пострадала сильнее, чем ему казалось?
Дэйн вздохнул.
Глупо. Зачем он думает о них? Рэйнар и Лирин всю жизнь бегали за ним, мечтая прибить, а он теперь беспокоится. Так нельзя.
— Скажи, нельзя же так, да, Чара?
Аксал, вздохнув, положила голову Дэйнару на колени.
— И тем не менее, я не могу перестать думать о них… Что же мне делать, Чара?
— Ф-ф-ф, — ответила она, и никто, кроме Дэйнара, не смог бы расшифровать эти странные звуки.
— Думаешь? — юноша озадаченно почесал подбородок. — Пожалуй, ты права. Вот только пришибить могут.
— Р-р-р, — Чара поморщилась, и Дэйнар рассмеялся.
— Точно, не так уж это и просто, особенно если учесть меткость моих сородичей. Итак, решено.
Юноша вскочил на ноги и негромко, протяжно засвистел. Почти тут же в воздух взмыли несколько десятков самых разных птиц. Возбуждённо чирикая и хлопая крыльями, они зависли над Дэйном, поднимая с земли тучи пыли.
— Поможете?
— Чи-и-и-и!
— Фью-ю-ю!
— Пи-пи-пи!
Дэйнар кивнул и, напоследок наклонившись над Чарой, тихо сказал:
— Сиди здесь. Что бы ни случилось. Хорошо?
— Р-ры.
Юноша улыбнулся и, развернувшись, направился прямиком в деревню белых волков.
Страха не было. Возможно, потому, что он чувствовал поддержку. Птицы, большие и маленькие, летели за Дэйнаром, и юноша ощущал их. Его друзья и семья. Они не подведут.
Погода в тот день была жаркой. Солнце нещадно нагревало землю до состояния раскалённой сковородки и кипятило воду в водоёмах, на небе полностью отсутствовали облака, но Дэйн чувствовал приближение грозы. Он понятия не имел, откуда к нему приходило это знание, но так было всегда.
Возле входа в деревню юноша притормозил. Сердце на мгновение тревожно сжалось, и Дэйнар несколько секунд наблюдал за клубами пыли, медленно оседавшими возле ворот — туда только что на полном скаку въехал какой-то беловолосый всадник.
Наконец, вздохнув, Дэйнар зашёл в деревню.
К его удивлению, заметили горбуна не сразу. Виноват был, по-видимому, тот всадник. Несколько оборотней смотрели ему вслед, открыв рот, поэтому Дэйну поначалу удалось прошмыгнуть незамеченным.