Лунные хроники. Мгновенная карма
Но его взгляд останавливается на мне и встречает мой ледяной взгляд. Намек волшебным образом понят.
– Нет, мы вообще-то хотели… – Квинт оглядывается. Кафе быстро заполняется, но прямо у сцены пустует столик на двоих, который только что освободили, оставив полкорзинки кукурузных чипсов и несколько скомканных салфеток. – Тот столик свободен?
– Конечно. Я сейчас подготовлю его для вас. – Карлос жестом указывает на песенник. – Не стесняйтесь, ребята. Нам нужно больше певцов. Посмотрите эти песни, ладно? Я рассчитываю на тебя, Прю.
Квинт издает горловой звук – нечто среднее между изумлением и усмешкой – от которого у меня мурашки бегут по коже.
– Забавно, – замечает он, когда Карлос отходит к бару.
– Что тут смешного? – спрашиваю я.
– Представляю тебя в караоке.
– Я умею петь, – с вызовом возражаю я, хотя следовало бы добавить: «кажется».
– Я в этом не сомневаюсь. – Квинт улыбается (а когда он не улыбается?). – Просто трудно представить, что ты можешь настолько расслабиться, чтобы спеть.
Расслабиться.
Квинт этого не знает – а может, и знает, – но он только что наступил мне на любимую мозоль. Наверное, это беда всех перфекционистов. Ведь я – трудяга, живу по правилам и скорее пойду на семинар, чем на вечеринку. А может, все потому, что родители дали мне неудачное имя – Пруденс [9].
Терпеть не могу, когда меня призывают расслабиться.
Я могу расслабиться. Я умею веселиться. Просто Квинт Эриксон меня совсем не знает.
Но Джуд знает меня слишком хорошо. Он наблюдает за мной, и его лицо мрачнеет от беспокойства. Он поворачивается к Квинту и возражает, быть может, излишне громко:
– Вообще-то мы с Прю все время пели под караоке, когда были детьми. Она блестяще исполняет «Желтую субмарину».
– Серьезно? – удивляется Квинт. Он смотрит на Джуда, а потом на меня, и я уверена, что он понятия не имеет, что за пожар бушует сейчас во мне. – Я бы не пожалел денег, чтобы это увидеть.
– Сколько? – выплевываю я.
Он замолкает, не понимая, шучу я или нет.
Появляется официантка и указывает на столик, уже убранный и заново сервированный, где стоят два стакана воды со льдом. – Ваш столик готов.
– Спасибо, – благодарит ее Квинт. Он, кажется, обрадовался тому, что можно сбежать от этого разговора. А я так просто в восторге.
– Рад встрече, Джуд. Приятно было познакомиться… Ари, да? – Он поворачивается ко мне. – Увидимся в школе.
– Не забудь. – Я постукиваю по учебнику. – Двести пятьдесят слов о том, какую водную адаптацию ты предпочел бы.
– Отлично. Спасибо за напоминание. Видишь? Напомнить же несложно?
– Просто это представляется таким бессмысленным, – со всей возможной мягкостью в голосе поясняю я, – поскольку мы оба знаем, что ты все равно напишешь статью за пять минут до начала урока. Если вообще напишешь.
Улыбка все еще приклеена к его лицу, но я вижу, что она меркнет.
– Всегда рад тебя видеть, Пруденс. – Он показывает мне средний палец, и они с Морган идут к своему столику.
– Тьфу, – вырывается у меня со стоном. – Все равно ведь забудет. И что хуже всего, мистер Чавес, как обычно, сделает ему поблажку. Это…
– …Бесит! – хором подхватывают Ари и Джуд.
Я фыркаю.
– Да, так оно и есть. – Я возвращаюсь к ноутбуку. Мне требуется пара минут, чтобы вспомнить, о чем я писала.
– Не убивай меня, пожалуйста, – говорит Ари, – но он не показался мне таким уж плохим.
– Он и не плохой, – соглашается Джуд. – Он, может, и ужасный напарник, но все равно хороший парень.
– Самое чудовищное преуменьшение года. Честно говоря, даже не знаю, за что мне такое кармическое наказание.
– О! – Глаза Ари загораются. – Это идея! – Она притягивает к себе песенник и начинает листать.
Мы с Джудом переглядываемся, но не спрашиваем, какую песню она ищет. Джуд одним большим глотком допивает свой коктейль.
– Мне пора. Я должен встретиться с ребятами в семь, чтобы начать планировать наше следующее прохождение. – Он хмурится, глядя на Ари. – Ты действительно собираешься петь? Я, возможно, мог бы остаться, если тебе нужна моральная поддержка.
Она отмахивается.
– Со мной все будет в порядке. Иди, исследуй свои кишащие гоблинами подземелья или что там у вас.
– Вообще-то они кишат кобольдами [10], – поправляет Джуд, выбираясь из-за столика. – И у меня есть отличные идеи насчет мин-ловушек для нового прохождения. К тому же, знаешь, там наверняка будет и дракон.
– Драконов никогда не бывает слишком много, – замечает Ари, не отрываясь от песенника.
Я подумываю, не спросить ли, кто такие кобольды, но не уверена, что мой мозг готов вместить восторженные объяснения Джуда, поэтому просто улыбаюсь:
– Не зря же игра называется «Подземелья и драконы» [11].
– У них она есть! – восклицает Ари, поворачивая песенник ко мне. – Я уверена, ты знаешь эту песню.
Я думаю, что увижу что-нибудь из «Битлз», но она показывает пальцем на песню из сольной карьеры Джона Леннона: «Мгновенная карма! (Мы все сияем)».
– О да, отличный выбор, – кивает Джуд, склонившись над столом. – Ты вытянешь, Прю.
– Я не собираюсь петь.
Ари и Джуд удивленно поднимают брови.
– Что?
Ари пожимает плечами и снова тянет папку к себе.
– Я просто подумала, может, ты захочешь доказать, что Квинт ошибается насчет тебя.
Я сердито поднимаю палец.
– Мне нечего ему доказывать.
– Конечно. – Джуд перекидывает рюкзак через плечо. – Но нет ничего плохого в том, чтобы показать людям, что ты не только круглая отличница, но способна на большее. Что на самом деле можешь, ну, скажем так…