Платформа

– Мне жаль. Больно?
– Нет. Да.
– Что они с тобой сделали, Таллен? Что это?
– Это я. Все это – я.
Рейзер утирала ему щеки, и неожиданно Таллен увидел дробящийся свет, и сквозь него проглянуло ее лицо. Она была смазанной, но улыбалась.
– У тебя глазницы окружены металлом. Это была всего лишь кровь. Тебе очень повезло, Таллен.
Он наблюдал за ней, пока она продолжала нежно вытирать его лицо.
– Повезло?
Он взглянул на мертвое тело Пеллонхорка. Алеф все еще лежал, свернувшись калачиком и всхлипывал. За ним лежало еще три трупа – наемники. Рейзер заметила, куда смотрит Таллен, и сказала:
– Нас с тобой не так-то легко убить.
– Таллен, – сказала Беата. – Платформа нуждается в вас.
– Да, – сказал Лоуд. – Мы скучали по вам.
– В голове у меня прояснилось, но уже, наверное, слишком поздно, чтобы это остановить, – сказал Таллен. Он исполнил то, на что был запрограммирован, и теперь, исполнив, был свободен. Он знал это.
– Слишком поздно, чтобы остановить что? – спросила Рейзер. – Ты знаешь, что это такое?
Таллен, спотыкаясь, двинулся в сторону коридора.
– Знаю совершенно точно. Я все это подготовил и только что запустил. Платформе угрожает гибель. Нам нужно добраться до подводной комнаты управления.
– Выход только один, – сказала Рейзер, переходя на бег. – Сюда. Они запечатали комнату, но я снова открыла путь.
– Беата, присмотри за Алефом, – сказал Таллен у нее за спиной.
– Мы с Лоудом должны оставаться вместе. Мы должны оставаться с вами, Таллен. Вы в большей опасности, чем он.
– Это чрезвычайная ситуация.
– Да, – сказал Лоуд, шедший рядом с Беатой. – А это та же самая чрезвычайная ситуация или новая?
 
Сорок семь. Рейзер
В подводной комнате управления едва хватило места для Рейзер и Таллена. Челомехи остались в дверях, а Таллен принялся работать с консолью.
– Что ты запустил? – спросила Рейзер. – Платформа ведь должна быть стабильна, да?
Комнату наводняли мехи-ползуны. Двигаясь вдоль консоли, Таллен сказал:
– На поверхности резервуара с ядром всегда есть слой газа.
Каждый раз, когда он утирал с глаз сочившуюся кровь, блестел металл. В комнату набилось еще больше мехов. Рейзер была уверена, что они координируются с движениями Таллена.
Он взглянул на нее и продолжил:
– Существует программа, обеспечивающая каптаж ядра и газа, поступающих на платформу. Это стандартная процедура.
– Да, – сказал один из челомехов. Они стояли бок о бок. Теперь, когда Диксемексид ушел, они явно составляли единое целое. – Стандартная процедура.
– И мера предосторожности, – сказал второй. – Это хорошо, Таллен. Но почему платформа теряет остойчивость? Почему она тонет?
Таллен продолжал работать.
– Частью процедуры является перенаправление газа в трубы из устья скважины на дне. Я отключил эту часть программы. Газ больше не каптируется в устье. Он выходит в море под нами.
Тот челомех, что повыше, сказал:
– Мы должны были быть оповещены о подобном сбое программы, Таллен. Почему мы не были оповещены?
– Потому что до недавнего времени он только подготавливался. В меня вбили команду-триггер. Я только что его активировал.
– О, – сказали оба челомеха одновременно.
– Что мы можем сделать? – спросила Рейзер.
Таллен ответил:
– Ничего. Мы не просто теряем остойчивость. Смотри. – Он жестом вывел на мониторию схему платформы и сказал: – Якорные канаты ослабевают. Мы идем ко дну.
Платформу уже заметно качало, и у Рейзер закладывало уши. Таллен двигался быстро и решительно. Мехи прибегали и убегали. Свет начинал мигать.
– У нас в резервуарах все еще остался газ, – сказал Таллен, – так что энергия пока есть. Я могу и дальше пытаться поддерживать равновесие, но проблема в газе, который поступает в море под нами. Он делает воду менее плотной, а значит, мы делаемся относительно тяжелее. Я сбросил ядро, чтобы уменьшить наш вес, но чем больше я сбрасываю, тем неустойчивее мы становимся.
– Да, – сказал один из челомехов. – Это новая чрезвычайная ситуация.
Рейзер притронулась к руке Таллена и сказала:
– Но ведь нам нужно просто снова подсоединить трубы к скважине.
– Я не могу. Я саботировал систему идеально. Трубы уничтожены. – Он остановился. – Ладно. Здесь я сделал все, что мог.
– И всё? – сказала Рейзер. – Нам конец?
Таллен посмотрел на нее.
– Может быть, и нет. Пеллонхорк ожидал, что я покончу с собой, и не хотел, чтобы мы выбрались из той комнаты наверху. Теперь я дал нам несколько лишних минут.
– На что?
Свет становился все тусклее, а пол скрипел. Вдалеке что-то грохотало.
– Если я смогу прекратить выход газа из устья, вода постепенно восстановит плотность и мы снова всплывем. – Он сделал жест, и на монитории показалось новое изображение. В искусственно усиленной темноте призрачная колонна болтавшихся труб была почти не видна из-за вихрящихся потоков. Громада устья скважины была серой, размытой и зернистой. Картинка постоянно распадалась и частично восстанавливалась.
Рейзер узнала смесь реального и предиктивного изображений. Мигавший снизу процентный показатель колебался между семью и восемнадцатью.
– Не слишком-то полезно, – указала она. – Сплошные догадки.
– Вот именно. Они там зря ресурсы не переводят.
Таллен был прав. Зачем тратить деньги на что-то, что никогда не осмелишься использовать? Рейзер обменялась с ним короткими улыбками и поняла, что уже не обращает внимания на то, как он выглядит.
– Я могу спуститься и сделать это, – сказала Рейзер. – Я привыкла к скафам и экзоинструментам. Я делала что-то вроде этого в космосе. – Она криво усмехнулась. – Похоже, меня тренировали.
Таллен покачал головой.
– Космос тих. Космос неподвижен. Я всю жизнь провел за починкой того, что починить нельзя. Разница только в масштабе и окружении. Я ценю твое предложение, но это моя задача. – Он взглянул на мониторию. – Я знаю, где нужно установить взрывчатку.
– Какую взрывчатку? – спросила она. – Ты сказал, что нужно только остановить газ.
Таллен направился в дальнюю часть комнаты, где была маленькая дверь, закрытая на кремальеру.
– Скважину нужно взорвать, – сказал он, – и сделать это должен я. Я знаю, где и как установить заряды. И это надо сделать сейчас.