Месяц за Рубиконом

— Это их? — я протянул руку к странному колокольчику с замотанным ватой языком.
Ана резким движением перехватил мою кисть.
— Не трогай! Вообще надо убрать, как это сюда-то занесло…
— Оружие? — поинтересовался я, потирая руку. Хватка у стражи была железная.
— Да, и очень мерзкое, — ответил Ана. — Вообще ничего не трогай без разрешения! Тебя хоть чему-то учили?
— Ну…
— Вижу, что «ну». Одно слово, русские!
— А ты сам-то кто?
Но Ана не ответил, лишь отмахнулся и пошёл вдоль стеллажей. Я двинулся следом, размышляя, нравится он мне всё-таки или нет.
Честно говоря, слова про убитого Прежнего перевешивали для меня его грубость.
— Давай закончим с нашим вооружением. — Ана остановился у стеллажа. Задумчиво потёр массивный подбородок. — Пробежимся по ручному… С чего бы начать…
Гигантский красный диск звезды уже подползал к зениту. Я глянул вверх, поёжился и отвёл взгляд.
Нет, это реально страшно выглядит!
Звезда маленькая и не очень яркая, но с планеты кажется огромной. А из-за того, что мы так близко, она не просто большая, но ещё и различимая в деталях. Видны протуберанцы, пятна, какие-то завихрения и всполохи. От тёмных пятен даже иногда тени по снегу пробегают!
— Ана, а протуберанцы до планеты не достают? — спросил я небрежно.
— Было пару раз.
— Что?
— Не ссы, — ответил Ана рассеянно. — На орбите есть щит, он включается в случае опасности. Только снег немножко подтаивает… Вот! Пожалуй, тебе стоит освоить эту штуку.
Он взял со стеллажа небольшой, почти обычного вида пистолет. Протянул мне. Я покрутил оружие в руках. Спуск, кнопка слева над рукоятью, в стволе круглое отверстие…
— Предохранитель?
— Да.
— А это спуск?
— Верно.
— Огнестрельное?
— Ты имеешь в виду пороховое оружие земного типа? Нет. Такой экзотики у нас нет. Опробуй.
Я нацелил ствол в ближайший снежный бруствер, вопросительно посмотрел на стража. Тот кивнул.
Я выстрелил.
Полыхнуло. Снег разметало в стороны.
— Ух ты, — восхитился я.
— Обычный плазмомёт, — ответил Ана. — Только модель военная, на максималке, у полицейских заряд поменьше.
— Сколько зарядов?
Страж посмотрел на меня с удивлением.
— На два года, если фокус свежий.
Фокус?
— А, — сказал я. — Ну да. Я это и имел в виду. На сколько хватает фокуса?
— Как может фокуса хватать на другой срок? — вопросом ответил Ана. — Локальный энергетический фокус держится семьсот двадцать четыре земных дня, что ты с ним ни делай! Это же константа! Как и мощность!
Очень трудно изображать, будто ты разбираешься в чём-то, что для тебя похоже на колдовство.
Ана задумчиво смотрел на меня. Я вертел в руках оружие.
— Макс, если ты объяснишь мне, что с тобой не так, — сказал Ана негромко, — то мне будет проще тебе помочь.
— Таково Изменение, — упрямо повторил я. — Долго поправлялся, потом в Гнезде были проблемы.
Ана вздохнул.
— Если бы не чувствовал, что ты наш — принял бы за шпиона, — сказал он задумчиво. — Но Школу не обманешь… Хорошо, сейчас возьмём оружие тэни и пойдём в стрелковую зону. Вот у них как раз пороховые заряды в ходу. Оружие примитивное, но тоже имеет особенности…
Я с облегчением пошёл за стражем.
Интересно, тренироваться буду на иллюзиях?
Или опять эти… конструкты… с разумом мятежников?
Я думал об этом, пока мы не вышли на позицию.
И понял, что мне это совершенно безразлично.
    
Часть 1. Глава четвертая
Глава четвёртая
На стрелковом полигоне я занимался ещё один день и ещё одну ночь — то есть ещё шесть часов. Звезда выкатывалась из-за горизонта, зловещим гигантским глазом следовала по небосклону и уходила, оставляя за собой холод и тьму.
Я стрелял из оружия существ под названием тэни, из оружия Изменённых (оно было как-то понятнее и привычнее), а потом из оружия тех Изменённых, что служили Прежним. Его, впрочем, было не так много, Прежние предпочитали встраивать оружие в солдат. Знакомые мне бойцы с излучателями в добавочных руках, чистильщики — свора связанных общим интеллектом мелких тварей, не обязательно, кстати, с крысиным ДНК, к человеческому могло добавляться всё, что угодно. А ещё ходоки, мараки, сирены, танцоры, буги, кусаки, стельщики и панцеры — десятки, сотни модификаций, самые немыслимые сочетания человеческой и нечеловеческой плоти, со встроенным или выращенным внутри оружием. Какие-то из них были распространёнными, какие-то крайне редкими, их создавали для конкретных заданий, порой лишь один раз за всю историю.
Кстати, так устрашивший меня некогда уничтожитель, здоровенный и невидимый шестилапый монстр, встречался редко и серьёзным противником не считался. Как я понял, это было одно из простейших и быстрых Изменений, давно уже не использовавшееся в серьёзных боях. Поэтому, наверное, Слуги и выращивали их на Земле для атаки на Гнездо.
Теперь я ясно понимал, что Гнёзда на Земле не были даже полноценными тренировочными центрами. Скорее уж яслями, детским садом, где давали самые первые знания и готовили детей к учёбе. И такие грозные с виду стражи оставались, по сути, детсадовцами, играющими в войну…
Школа была здесь.
А мой наставник, похоже, прошёл все возможные университеты.
Нельзя сказать, что он был мной доволен — я неимоверно тупил, не знал ни одного оружия, дважды собирался использовать причудливые пушки так, что убил бы и себя, и его. Тут ведь не держали холостых патронов или тренировочного оружия, всё было всерьёз.
Но тем не менее я удостоился похвалы за быструю реакцию и хороший прицел, после чего поймал себя на мысли, что очень этим горд.
Неужели у меня начала ехать крыша? И я скоро стану таким же, как остальные Изменённые — вполне довольным судьбой и полным решимости сражаться за Инсеков?
Хотя сам Ана не выглядел образцовым воином, рвущимся в бой. Нет, на осторожного ветерана, пристроившегося на спокойное местечко и обучающего молодёжь, он тоже не походил. Но какая-то усталость и презрение ко всему в нём были. Если бы я не знал, что он мой ровесник — решил бы, что старшему стражу лет сорок как минимум.
С другой стороны, Изменённые взрослели очень быстро. Куколки уже через несколько дней переставали вести себя как дети — немногие исключения, вроде Наськи, только подтверждали правило. Наверное, дело было даже не в мутациях тела и не в уроках, на которых их учили воевать. Само общение с коллективным разумом Гнезда старит.