Девочки Талера
В руку ложится узкая ладонь. Тяну к себе, и моя девочка скользит ко мне на колени. Такая сладкая, такая желанная.
Нахожу ее рот, вламываюсь языком, и мы вдвоем стонем от возбуждения, пронзающего обоих раскаленными штырями.
Она дрожит, стягивая с меня футболку — о том, чтобы идти в спальню, не может быть и речи.
Я соскучился, хочу ее дико, безумно. У нас всегда был не просто улетный секс, а феерический. Но сейчас все ощущается особенно остро.
Я держал слово и даже не потому, что боялся нарушить обещание. Но после того, как я понял, что значит заниматься любовью, заниматься сексом мне не вставляет. И я знал, что моя Ника вернется ко мне.
На долгие прелюдии не хватает выдержки, врываюсь в нее, и она кричит, как тогда на складе, в ее первый раз.
— Все, моя девочка, все, прости, я очень сильно хотел тебя…
Она не дает договорить, сама целует, начинает двигаться, и у меня срывает предохранители.
* * *
Просыпаюсь, когда за окнами уже вовсю светит солнце. Привстаю на локте и со стоном падаю обратно. Тело будто не мое — мышцы ломит, словно я всю ночь таскала на себе десятикилограммовые гири. И внутри саднит и ноет…
Заливаюсь краской и зарываюсь лицом в подушку. Тимура рядом нет, но смятая постель красноречиво напоминает, что здесь творилось ночью, и я не знаю, как посмотрю ему в глаза.
Мы с ним сошли с ума, оба. Я только успела сказать, что принимаю противозачаточные таблетки, и это было единственной связной фразой, осознанной и членораздельной. А дальше началось сплошное безумие.
Кстати, скоро время очередного приема таблеток. Я начала их пить в тот же день, когда Тимур Талеров появился в ресторане Алекса. До этого в них не было необходимости, поскольку риск зачатия и так равнялся нулю.
Слишком свежо в памяти охватившее меня отчаяние, когда я поняла, что беременна Тимофеем — грудная Полинка, фиктивный брак, предательство Тимура. И в придачу ко всему жуткий, изматывающий токсикоз.
Я готова горстями противозачаточные пить, лишь бы только не провалиться снова в этот колодец безысходности и одиночества. Мне кажется, Тимуру достаточно на меня посмотреть, чтобы я забеременела в третий раз…
С трудом сползаю с кровати — тело абсолютно деревянное. В голове всплывают детальные подробности, и изнутри накатывает горячая волна. Если не считать те короткие провалы на несколько минут в сон, то мы, можно сказать, не прерывались…
А если так, то странно, что я вообще стою на ногах, и они не разъезжаются в стороны. От своих мыслей самой становится смешно, а щеки горят, хоть костер разжигай.
Интересно, как чувствует себя Тимур. Я-то ясно, что с непривычки, а он? Не верить же его сказкам о воздержании все эти два с половиной года.
Смотрю на себя в зеркало и отшатываюсь. Вид абсолютно дикий. Глаза красные, волосы спутаны, губы распухли и стали вдвое больше. Шея и плечи искусаны и в пятнах. Так это я еще сзади себя не видела…
И хорошо, и не буду смотреть. И как тут поверить в длительное воздержание? Достаточно посмотреть на меня и на то, во что превратилась в нашей спальне кровать.
Тимур не был беременным, не рожал и не кормил ребенка, у него не было ни одной причины лишать себя полноценной сексуальной жизни. Но слышать это мне, конечно, было приятно.
Плетусь в детскую, к счастью, дети спят. Не знаю, сколько у меня еще времени, поэтому заползаю в ванную и поливаю себя то горячими, то холодными струями.
Контрастный душ приводит в чувство, а глоток обжигающего кофе помогает увидеть мир без мутной пелены. Глаза слипаются, но поспать мне теперь светит не раньше обеда. И это если дадут…
Выпиваю свою таблетку и отправляюсь на поиски Тимура. В доме его нет, выхожу во двор и нахожу там Артема с двумя охранниками.
— Доброе утро, мальчики, — киваю им и кажется, голова сейчас сорвется с шеи и улетит. Осторожно придерживаю ее рукой. — А вы не видели Тимура?
Они переглядываются.
— Тимур Демьянович уехал с Ильей, — отвечает Артем.
— А сказал, когда вернется?
Снова тревожное переглядывание.
— Так он совсем уехал, Доминика Дмитриевна. Нас с вами оставил. Сказал, чтобы от вас не отходили. И глаз с вас не спускали, — Артем так многозначительно смотрит, как будто я прямо сейчас собираюсь пуститься во все тяжкие.
— Но почему он мне ничего не сказал? — постепенно доходит до меня смысл сказанного.
— Он собирался сам позвонить, — Артем смотрит с искренним сочувствием, и мне становится неловко перед парнями. Хороша жена, которая не знает, куда делся муж.
— У меня телефон разрядился, — вспоминаю вслух и возвращаюсь в дом.
Телефон действительно разряжен, втыкаю зарядное устройство в сеть. Пока он заряжается, варю молочную кашу. А потом включаю и вижу в мессенджере два видео.
Это Тимур, он сидит в салоне того самого бизнес-джета, на котором мы прилетели в Эльзас. У него такой же невыспавшийся вид, а красные глаза делают нас практически неотличимыми друг от друга.
Совершенно не к месту рождается концепция рекламной кампании для винодельни. Вампиры, виноградники, погреба, вино… Точно, вампиры-вегетарианцы! Даже вижу рекламный ролик. Папа-вампир наливает в бокалы содержимое бутылок. На одной написано «кровь», на второй — «вино от Талера».
Пробует из первого бокала, кривится и отставляет бокал. Пробует из второго, и его лицо озаряется счастливой улыбкой. Выливает «кровь» и зовет всю свою семью. Сбегаются вампиры и разбирают бутылки с вином, маленькие вампирята с довольными минами объедают виноградные грозди…
Картинки приходится отгонять рукой, как назойливых мух. Сажусь на подоконник и включаю первое видео.
— Доминика, я уезжаю, — оживает на экране Тимур. — Я обещал дать тебе свободу и держу слово. Детям скажи, что папа улетел на Южный полюс за пингвинами. Я сам им скажу, запишу отдельное видео. Думаю, месяца вполне достаточно, чтобы ты получила ответы на свои вопросы. Я буду общаться с детьми по видеосвязи, и если ты захочешь… Мы тоже можем… — он запинается, и мне хочется прикоснуться к его щеке. Не думала, что так истосковалась по его прикосновениям. — Ты можешь звонить в любое время, а если я буду не на связи, пиши. Артема, Диму и Олега я оставил тебе, финансовые вопросы решай через моего финдиректора, телефон у тебя есть. Если… — он прокашливается, — если ты захочешь меня видеть, просто позови, Доминика. Для меня ничего не изменилось.
— Хорошо, Тим, — шепчу, когда видео заканчивается.
Просматриваю запись второго. Тимур рассказывает Полинке с Тимкой, что его срочно вызвали на Южный полюс, потому что заболели пингвины. И их нужно лечить.
Тимур время от времени щурится, и я чувствую через экран, как у него режут глаза. В дом входит Артем.