Девочки Талера

— Доминика Дмитриевна, возьмите, — оборачиваюсь, он протягивает мне блистер с таблетками.
— Что это, Артем?
— Это таблетки от похмелья. Очень помогает.
— Спасибо, — беру блистер и говорю со всей сердечностью: — Тема, мы можем с тобой договориться обходиться без отчества? А то я себя чувствую твоей тетушкой.
Артем смеется и согласно кивает, а я пью таблетку и понимаю, что от моего похмелья средств еще не придумали.
    
Глава 26
Отправлять или не отправлять?
Экран уже раскалился от моих бесконечных «Удалить». Я написала несколько десятков разных вариантов сообщений Тимуру, начиная от участливого «Как долетел?» и заканчивая шутливым «Без пингвинов чтобы не возвращался». И все удалила.
Сейчас на цветном поле мессенджера висит последний, самый нейтральный вариант. «Доброе утро. У тебя все хорошо?» Ничего лишнего, все предельно сдержанно и лаконично.
А отправить не решаюсь. Будто что-то держит и не пускает.
Внезапно на экране появляется оповещение, что Тимур снова в сети. Значит, он уже долетел и включил телефон.
Быстро нажимаю «Отправить» и ошарашенно наблюдаю, как галочки, показывающие, что сообщение доставлено, мигом окрашиваются. Значит, Тимур сразу прочел сообщение.
А дальше, затаив дыхание, слежу за надписью на экране:
Тимур пишет…
Чуть сердце не остановилось, пока дождалась.
«Не очень. А ты как?»
Перевожу дух, собираюсь с мыслями.
«Что-то случилось?»
«Да. Я уехал рано, ты спала, и я остался без секса».
Зависаю. Что написать? Он ведь шутит! Тимур, который шутит — это что-то невообразимое и фантастическое. Пишу искренне и честно:
«Спасибо, что не стал будить *стесняющийся смайлик*».
«Моя девочка не выспалась? *думающий смайлик* А что же она делала ночью?»
Улыбаюсь как дурочка, начинаю ходить от стены к стене и придумывать ответ.
«Спала всю ночь как убитая. А почему все тело ноет, не знаю».
«Слабенькая какая-то мне жена досталась *недовольный смайлик*».
«Я читала, что после двадцати организм начинает стареть».
«*схватившийся за голову смайлик* Придется срочно искать кого-то помоложе».
Смеюсь в голос, а сама не могу поверить, что мы с Тимуром переписываемся в таком дурашливом тоне. Никогда бы не подумала, что он способен над собой пошутить.
На экране появляется осторожное:
«Ты там не обиделась?»
Я смеюсь, не попадаю пальцем на буквы, тут же прилетает обеспокоенное:
«Ника!»
Не успеваю ответить, как он уже звонит. Голос встревоженный, но, когда слышит, как я давлюсь от смеха в трубку, выдыхает с облегчением.
— Нет, Тим, я просто не успела ничего умного придумать, — говорю, все еще улыбаясь.
— Можно неумное, Ника, я на совещании, и здесь ужасно скучно. Они заговорят мертвого, — Тимур делится со мной, и для меня это тоже что-то совсем фантастическое. Повисает пауза, которую первым нарушает он: — Я испугался, что ты обиделась.
— Нет, что ты, — спешу его успокоить, — просто я никак не могу нащупать границы допустимого.
— Границы? — перебивает меня Тимур, и его голос звучит потрясенно. — Какие границы, Доминика? Мы же просто болтаем.
— Мы никогда так не общались, Тим, откуда мне знать, как ты будешь реагировать?
Он молчит, а потом спрашивает:
— Тебе даже разговаривать со мной тяжело, да, девочка?
— Нет, Тим, не тяжело, — отвечаю тихо, — я ведь раньше каждый день разговаривала с тобой, когда писала дневник.
Тимур ругается в сторону, а потом говорит непривычно мягко, так он обычно разговаривает только с детьми:
— Значит пиши, Доминика. Если тебе так привычнее, пиши, как писала раньше. Все, что хочешь сказать, о чем думаешь, чего тебе хочется. Я если буду не на связи и сразу не прочту, то потом все сразу прочитаю. Я тот твой дневник, пока сидел, наизусть выучил.
— Хорошо, — киваю медленно, — я попробую. А ты… ты ведь тоже можешь писать, Тим?
— Да, — он выдает вместе с воздухом, — и я попробую…
Одновременно отключаемся от разговора, и мне почти сразу приходит оповещение:
Тимур добавил(а) вас в группу…
Читаю название группы, и к горлу подступает ком.
«Дневник Доминики».
Моргаю, чтобы прогнать набежавшую влагу, захожу в настройки группы, добавляю в название:
«…и Тимура».
И мне кажется, ему сейчас тоже стало трудно глотать.
 
* * *
«Доминика, скажи, ты правда все придумала сама???»
И пока я соображаю, что так поразило Тимура, он перезванивает.
— Ника, это твоя идея с Борджиа и Медичи, только честно?
— Я снова перегнула палку, да? — бормочу смущенно. — Но ты сказал, что с вампирами перебор, вот я и подумала…
Я в «Дневнике» рассказала Тимуру о вампирах-вегетарианцах, он посмеялся, похвалил за креатив, но заметил, что вампиры для рекламной концепции винодельни не лучший вариант. Мне сразу же пришла идея серии рекламных роликов, где именитые отравители типа Борджиа и Екатерины Медичи сыплют яд в вино. Вино нейтрализует яд, жертвы остаются живы и радостно улыбаются, отравители плачут и в отчаянии рвут на себе волосы.
— Я хотела сделать акцент на бактерицидных и антисептических свойствах вина, — продолжаю бормотать, — но это от нечего делать, не обращай внимания…
— Ты настоящий клад, Доминика, ты знаешь об этом? — перебивает меня Тим.
— Нет, — говорю честно, и мы оба замолкаем.
— Ника, ты в самом деле хочешь заняться продвижением винодельни? — спрашивает Тимур спустя некоторое время, и мне даже жаль, что он прервал наше такое выразительное молчание.
— В этом году обещают хороший урожай, Тим, и запасы вина в погребе достаточные. Ты продаешь его через рестораны, но если правильно выстроить рекламную кампанию, то думаю, можно наладить его реализацию.
— С тобой свяжется исполнительный директор, начнете работать в этом направлении. Ты очень талантливая девочка, Доминика, — добавляет Тимур хрипло, и я забываю дышать.
 
* * *
«Тим, можно, ко мне в гости приедет Соня с мужем и сыном?»
«Почему ты спрашиваешь, Ника? Это твой дом. А Соня — это та толстая и рыжая?»
«Она давно не толстая, перестань, она моя подруга».