Рыцарь моих снов
Собственно говоря, сюжет сна был вполне банальным. Разве что Люк давно отвык от подобных видений. Обычно он проделывал это наяву, и такой сон мог бы потрясти его, ну, лет в тринадцать. Ничего особенного: Люк трудился над какой-то женщиной среди альпийского цветущего луга на фоне заснеженной швейцарской горы Матехорн. Лица женщины он не запомнил, но скорее всего это баронесса — из одежды на партнерше во сне не было ничего, кроме толстых вязаных носков разного цвета. Вот именно, цвета! И трава была зеленой, и небо голубым, и цветы всевозможных оттенков, и снег на Матехорн переливался всеми цветами радуги — как на рекламном плакате.
Сон был цветным! Никогда в жизни Люк не видел никаких иных снов, кроме черно-белых, и не очень-то верил, что у других людей они якобы бывают цветными. Выходит, он прожил целых тридцать лет и за все это время цветной сон был показан ему впервые! А другие в течение тех же самых тридцати лет наслаждались многокрасочными видениями? Да плюс к тому всевозможными приятными ароматами? Вопиющая несправедливость! Люк испытывал обиду. Конечно, другим — все, а ему, такому красивому, воспитанному, эрудированному, обладающему эстетическим вкусом и массой несомненных мужских достоинств, можно сказать — ничего! Просто насмешка — секс с этой особой в разномастных носках во сне!
Но ведь наяву ты не смог овладеть ею? — ехидно поддел он себя. Люк всегда максимально критично относился к собственной персоне.
Да я просто не захотел! — тем не менее возразил он. Она не в моем вкусе!
Да, да, не в твоем! Как же! Почему тогда ты с таким удовольствием имел ее во сне?
А может, это была вовсе не она?
Она, она, приятель!
Люк с силой зажмурил глаза, пытаясь восстановить образ девушки из сновидения. Нет… Бесполезно. Только разнокалиберные грубые носки… Дались мне эти носки вместе с их хозяйкой! Он энергично вскочил с постели и начал привычную утреннюю разминку, с удовольствием поглядывая в зеркало на свой натренированный торс и энергичное лицо.
Принял душ, яростно вычистил зубы, надел свежие трусы, носки, новую рубашку — из дорогого тонкого белого полотна в редкую голубоватую клеточку. Люк вообще любил все белое, а, вычитав однажды, что черный — цвет сомневающихся в себе людей, красный — цвет лидеров, голубой и зеленый — оптимистов, отказался от черного как такового, хотя, по общему мнению, черный очень шел к его светлым волосам и мужественному лицу. Конечно, чувствуя себя лидером, Люк с удовольствием носил бы красное. Но, увы, красный пиджак или даже спортивный свитер — вопиющий моветон для истинного денди. Поэтому красный у Люка лишь робко присутствовал даже в интерьере — кухонные занавески и коврик у порога. Жаль, но положение обязывает. Зато с голубым и синим проблем не было! Огромная удача, учитывая цвет глаз Люка. А вот с другим цветом оптимистов — зеленым — все обстояло сложнее.
Не только потому, что зеленые пиджаки так же неуместны, как красные, но главное — зеленый волновал Люка. Волновал с сексуальной точки зрения. Кого-то воспламеняет бордо или лиловый, но Люка — именно зелень. А у этой самой вчерашней «госпожи баронессы» были зеленые глаза… Даже в лунном свете, даже заплаканные, они светились как изумруды! Огромные изумруды, прямо из коллекции Булгари…
Беспокойство и обида не проходили. Люк надел вчерашние белые брюки, проверил карманы — мобильный, фляжка и носовой платок на месте, нет, носовой платок следует заменить на свежий, заменил, подумав, натянул вчерашний джемпер. В общем-то это не в его правилах — два дня подряд носить одно и то же, но… Будь честным, Люк! На этом джемпере невидимые следы ее лица, груди, рук и — этих, как их? — слез… Когда она, зарыдав, припала к его груди, он сначала испугался — потечет краска, загубит джемпер! Но на ее лице не было косметики. Сейчас он даже жалел об этом: хоть что-то бы реальное осталось.
Ну что ты разнюнился? Так нельзя — опускать руки из-за какой-то нетрахнутой бабешки. Вернись и возьми ее, Люк! И ты прекратишь думать об этом.
Она не бабешка! Она баронесса!
Да ладно, баба как баба. Все они одинаковые.
Люк вздохнул, сложил туалетные принадлежности, немного порадовав себя красивым кожаным несессером, убрал его в сумку, собрал в отдельный пакет грязное белье и рубашку, обвел взглядом опустевший номер, старательно подмигнул своему изображению в зеркале, дескать, проехали, приятель, куда ночь — туда и сон, баб полно, а тебя ждет красавица-яхта, вышел, запер номер на ключ и отправился завтракать.
— Мадемуазель Анабель! — Осторожный шепот, и громче: — Госпожа баронесса!
Я открыла глаза и невольно зажмурилась. Охотничью гостиную заливало утреннее солнце. Собаки и олени на выцветших гобеленах, из густой листвы выглядывает любопытный единорог…
— К вам некая мадемуазель Романи, — докладывал, склонившись ко мне, Герен. — Я предложил ей подождать вас в каминном зале. Ее люди — в экипажах во дворе.
— В экипажах?
Я опустила ноги с дивана и едва не свалила на пол гору пледов и старых шуб, послуживших мне замечательной постелью. От шуб деликатно пахло лавандой — может быть, благодаря этому баюкающему домашнему аромату я так хорошо выспалась без всяких грез и видений?
Проводив вчера вечером Дюлена, мы с дворецким, предусмотрительно восстановившим огонь в камине охотничьей гостиной, напились возле него кофе, и я решила ночевать здесь, а не в своей ледяной спальне. Вообще-то кофе был приготовлен для меня и Дюлена, но тот извинился за вторжение, добавив:
— Не смею больше обременять вас, госпожа баронесса. Вам нужно отдохнуть. Если позволите, напомню о себе через недельку. Тогда и потолкуем о делах. — И поспешно откланялся.
А что еще оставалось делать воспитанному человеку после того, как я полчаса прорыдала у него на груди? Там, на Капустной башне… До чего же не вовремя! Когда надо — так этих слез нет! А теперь торговец недвижимостью увидел меня с опухшим красным носом и заплывшими глазами. Тоже мне, госпожа баронесса! Которая не умеет держать себя в руках…
— В каких еще экипажах? Какие люди? — переспросила я, влезая в домашние туфли и потуже затягивая пояс ночного стеганого длиннополого халата.
— Вероятно, свита мадемуазель Романи. Надо бы нанять повара, я давно говорил и вам, и вашему батюшке. Приличные господа приезжают с челядью, а мы и покормить на кухне…
— Пожалуйста, Арман! — взмолилась я. — Приготовьте кофе для нас с мадемуазель Романи, а пока пригласите ее сюда.
— Госпожа баронесса не желает переодеться?
— Арман, эта мадемуазель — племянница нашего Брунара. Неужели вы не помните ее? Крошка Пати в розовых носочках!
Герен с недоверием посмотрел на меня, выразительно — на кучу пледов и шуб, распахнул двери в гербовый зал. Скажу честно, если бы я не знала, что эта элегантная юная гостья в английском костюме — бывшая крошка Пати, я бы ощутила робость, не меньшую, чем старик Герен: настоящая принцесса, которая просто немыслима без свиты! Блестящие дамы и фрейлины, кавалеры, рыцари в блестящих латах…
Боже мой! Как же я забыла самое главное: ведь ягуар — гравированные фигурки на серебряных латах персонажа из моего сна, ягуар на его щите, ягуаровая шуба, которой во сне про свадьбу хотел согреть меня мой папа, — ягуар материализовался! Забавным способом, но все же: этот торговец недвижимостью уехал вчера на спортивной машине серебристого цвета марки «ягуар»! Странная машина для торговца недвижимостью. А его белые одежды и выгоревшие на солнце волосы?
— У нас очень мало времени, Нана, уже полдевятого, жуть! — деловито затараторила крошка Пат. Стоило ей открыть рот, как от принцессы не осталось и следа. — Дядюшка сказал, что Дюлен собирается сегодня приехать к тебе на переговоры. Мы должны встретить его во всеоружии! Жаль, что к его появлению мы не успеем навести в замке порядок, но кое-что…
— Подожди, подожди, Пат! Сегодня он не приедет, он приезжал вчера. Вернее не сам, а его сын. Но это неважно. Теперь появится только через неделю.