Отрочество

– Точно! Как я сам до этого не додумался! – Он на глазах оживал. Все-таки быть подростком прикольно: раз – и забыл обо всех бедах.
Семи закрыл глаза и сосредоточился. Я же с удивлением смотрел на меняющуюся прямо на моих глазах обстановку.
Под потолком появились яркие светильники. У стены возник большой и удобный диван. Под моими ногами, на полу, появился шикарный ковер с высоким ворсом. Стена, в которую мы кидали файерболы, очистилась, и там показался уже разожженный камин. В комнате стало тепло, светло и весьма уютно.
Семи открыл глаза и осмотрелся. Было видно, что он сам поражен произошедшими переменами.
– Удивительно, – восторженно выдохнул он, – у меня получилось! Вот только бы еще книжек побольше новых, – и он выжидающе посмотрел на меня.
– А я тут при чем?
– Здесь появляется все, что я читал. Теперь ты ответственен за пополнение коллекции. Попробуй, как выйдешь из больницы. Возможно, тебе даже не надо их читать. Просто внимательно пролистай, глядя на текст. Все крутые маги именно так и читают!
– Договорились. Я попробую, – пообещал я.
Мы помолчали некоторое время, не зная, о чем еще говорить. У меня, с одной стороны, было много вопросов к Семи, но с другой – я и так обладал всеми его знаниями и умениями. Надо просто порыться в голове. Повспоминать. Не хотелось мне лишний раз напрягать пацана.
– Ладно, пойду я, наверное. Как лучше выходить? По лестнице?
– Да, попробуй. Это считается правильным способом, – он кивнул головой в направлении лестницы.
Я подошел к ней и, осторожно поднявшись по ступенькам к самому потолку, увидел дверь. Открыв ее, мгновенно вернулся в теперь уже свое новое тело.
 
Глава 3
На следующий день ко мне пришел обещанный психолог. С ним был еще какой-то пожилой, весьма солидно выглядевший мужчина. На вид ему было около шестидесяти лет. Длинные, аккуратно стриженные усы свисали вдоль его губ. Мужчина окинул меня презрительным взглядом, в котором можно было прочитать недовольство тем, что его оторвали от важных государственных дел ради посещения какого-то бестолкового мальчишки, который и умереть-то толком не может.
– Позволь представить, – психолог показал рукой на своего спутника, – это секретарь барона. Он должен засвидетельствовать, что с тобой все в порядке. Ему по должности необходимо присутствовать при нашей беседе, и если появятся к тебе вопросы, тебе придется ответить на них.
Психолог посмотрел на меня, ожидая моей реакции. Я неопределенно пожал плечами. Надо так надо.
– Семюсель, – обратился ко мне психолог. Он был полной противоположностью своего спутника: молодой, лет двадцати пяти, со светлыми волосами и добрыми глазами. Излучающий энтузиазм и надежду на лучшее. – Как твое настроение?
– Нормально все, только скучно очень, – честно ответил я.
– Это хорошо, хорошо. У тебя было достаточно времени все обдумать. Ты не хочешь нам рассказать причины своего поступка и дальнейшие планы?
– Причины… – я задумался. Мне, конечно, хотелось высказать все, что я о них думаю. Засунуть нулевого мага в школу магии и позволить издеваться над ним его одноклассникам – о чем они вообще думали? Или причина – жизнь в бедности с вечно недовольной тетей, шпыняющей меня по малейшему поводу? Но я не стал озвучивать свои мысли. Психолог точно в этом не виноват.
– Причины… Наверное, их нет. Так просто получилось. День не сложился. Сам не знаю, как все это произошло. Но в дальнейшем ничего такого больше не планирую, – я яростно замотал головой.
– Это меня очень радует. Ты же не хочешь огорчить меня или свою тетю? Насколько я знаю, у тебя еще и бабушка с дедушкой есть. Думаю, они тоже очень переживают за тебя.
– Этого больше не повторится, – твердо и уверенно ответил я.
– Хм… – кашлянул секретарь барона, – насколько я понял, причиной твоего поступка частично послужило происшествие в школе?
Голос у него был сухой, без единой эмоции, глаза смотрели сквозь меня. Весьма неприятный тип.
– Возможно, – осторожно ответил ему я. Пока я не очень разбирался в реалиях этого мира. Кто знает, к чему могут привести мои жалобы.
– Думаю, тебе приятно будет услышать, что надзиратель получил выговор от барона и лишен части премии. – Он сфокусировал взгляд на мне. – У тебя есть претензии к школе? Ты планируешь там продолжать обучение?
Я поежился под его неприятным взглядом.
– Претензий у меня нет. А обучение… мне не хотелось бы там больше появляться.
Я посмотрел на психолога, ища его поддержки, и он не разочаровал меня.
– Не переживай, мы все устроим. Сейчас как раз наступают каникулы, а затем, думаю, баронство поможет тебе перевестись в обычную школу, – и он вопросительно посмотрел на секретаря барона.
– Безусловно, – солидно ответил тот и мгновенно потерял интерес к беседе. Если к нему нет претензий, то и не о чем со мной говорить. Жаль, что я толком не знаю еще законов этого мира. Возможно, мне удалось бы вытрясти из них какую-нибудь компенсацию. Хотя сейчас, на самом деле, я желал только одного: чтобы меня оставили в покое и отпустили домой.
– Ну что же, – психолог радостно потер руки с видом человека, хорошо выполнившего свою работу, – если вопросов ни у кого больше нет, я тебя выписываю. Пойду, отправлю сообщение твоей тете, что тебя можно забирать.
Он подошел и потрепал меня по голове. «Что за привычка у всех окружающих трепать меня по голове? Бесит!»
Психолог развернулся и быстрым шагом вышел из комнаты, кивнув мне на прощание. Секретарь барона не спеша вслед за ним покинул палату, не удостоив меня и взгляда.
* * *
Тетя ворвалась ко мне, принеся с собой порыв холодного ветра. Она внимательно осмотрела меня, попросила надеть шапку и уверенным шагом потащила, схватив за руку, на улицу.
– Идем скорее, нас такси ждет. Ехать далеко, почти час. Ты умудрился попасть в центральную больницу. Не могли положить поближе к дому. Ну да ладно! Да, дома тебя ждет праздничный ужин, – тараторила она, выводя меня из больницы.
Выйдя на улицу и ежась от холодного ветра, я увидел у крыльца ожидавший нас автомобиль. Он напоминал привычные для меня машины только отчасти. Четыре двери с мутными окнами, спереди – короткий капот, позади – небольшой багажник. Машина была высокая и узкая. У нее не было привычных фар. Темноту улицы разгонял широкий и узкий луч, шедший прямо из-под капота. Он хорошо освещал пространство впереди. Из-за руля выскочил невысокий худой паренек лет девятнадцати.
– Садитесь, – услужливо предложил он и открыл перед тетей заднюю дверь. – Ну, а ты, наверно, хочешь вперед сесть?
– Конечно! – ответил я. Именно так ответил бы любой мальчишка. Да и что говорить, мне самому хотелось проехаться впереди и нормально осмотреть это средство передвижения.